Цитаты из книги Мать

Ее потрясло слово «мать», сказанное им с горячей силой, и это пожатие руки, новое и странное.

Нам, рабочим, надо учиться. Мы должны узнать, должны понять — отчего жизнь так тяжела для нас.

Она говорила о жизни с подругами, говорила подолгу, обо всем, но все — и она сама — только жаловались, никто не объяснял, почему жизнь так тяжела и трудна. А вот теперь перед нею сидит ее сын, и то, что говорят его глаза, лицо, слова, — все это задевает за сердце, наполняя его чувством гордости за сына, который верно понял жизнь своей матери, говорит ей о ее страданиях, жалеет ее.

Я читаю запрещенные книги. Их запрещают читать потому, что они говорят правду о нашей, рабочей жизни... Они печатаются тихонько, тайно, и если их у меня найдут — меня посадят в тюрьму, — в тюрьму за то, что я хочу знать правду. Поняла?

Все больше становилось книг на полке, красиво сделанной Павлу товарищем-столяром. Комната приняла приятный вид.

Видно, рано еще мне. Другие пьют и — ничего, а меня тошнит...

Когда гроб зарыли — люди ушли, а собака осталась и, сидя на свежей земле, долго молча нюхала могилу. Через несколько дней кто-то убил её...

Возвращаясь домой пьяный, он садился ужинать и кормил собаку из своей чашки. Он ее не бил, не ругал, но и не ласкал никогда. После ужина он сбрасывал посуду со стола на пол, если жена не успевала вовремя убрать ее, ставил перед собой бутылку водки и, опираясь спиной о стену, глухим голосом, наводившим тоску, выл песню, широко открывая рот и закрыв глаза.

От людей, которые говорили новое, слобожане молча сторонились. Тогда эти люди исчезали, снова уходя куда-то, а оставаясь на фабрике, они жили в стороне, если не умели слиться в одно целое с однообразной массой слобожан...

У честных людей рожи заметные, потому — немного их по улицам ходит, — прямо сказать!

Разве же есть где на земле необиженная душа? Меня столько обижали, что я уже устал обижаться. Что поделаешь, если люди не могут иначе? Обиды мешают дело делать, останавливаться около них - даром время терять. Такая жизнь! Я прежде, бывало, сердился на людей, а подумал, вижу - не стоит.

В тайном деле - чести нет.

Нужно всегда твердо говорить и да и нет!

Директор мигнул, жандарм кивнул, и – нет человека? Они дружно живут. Одни народ доят, а другие – за рога держат…

"Ей было сорок восемь лет в то время, когда она заметила, что Павел начал странно изменяться - он быстро и упрямо уплывал куда-то в сторону из тёмного потока однотонной жизни."

– За кражу, за убийство – судят присяжные, простые люди, – крестьяне, мещане, – позвольте! А людей, которые против начальства, судит начальство, – как так? Ежели ты меня обидишь, а я тебе дам в зубы, а ты меня за это судить будешь – конечно, я окажусь виноват, а первый обидел кто – ты? Ты!

- Ты солдат, а не палач. Тебя позвали защищать Россию от врагов, а заставляют расстреливать народ... Пойми! Народ - это и есть Россия!

Толпа медленно, но неуклонно изменялась, перерождаясь в народ.