Цитаты из книги 12 стульев

Когда женщина стареет, с ней могут произойти многие неприятности: выпасть зубы, поседеть и поредеть волосы, развиться отделка, может нагрянуть тучность, может одолеть крайняя худоба, но голос у нее не изменится. Он остается таким же, каким был у нее гимгазисткой, невестой или любовницей молодого повесы.

Интересная штука

Там на траве танцевали солдатскую польку. Парни топали босыми ногами так, будто хотели расколоть нашу планету.

"Вот.что девушка: зарубите на своем носике, что Остап Бендер никогда ничего не крал."

-Тише, девушка! Женщину украшает скромность. К чему эти прыжки?

Запад нам поможет. Крепитесь.

Когда будут бить, будете плакать!

«Кажется, наступил психологический момент для ужина»,— подумал Остап.

— Обниматься некогда, — сказал он. Прощай любимая. Мы разошлись как в море корабли.

— Альпийское нищенство — святое дело!

— Что это значит? — Это значит, что вы отсталый человек. — Почему? — Потому что! Простите за пошлый вопрос: сколько у вас есть денег? — Каких денег?

"Шик модерн!"

- Вы умеете ездить зайцем? - спросил Остап Воробьянинова.

• Я попробую, - робко сказал Ипполит Матвеевич.
• Чёрт с вами! Лучше уж не пробуйте! Прощаю вам ещё раз. Так и быть - зайцем поеду я.

"Он любил деньги и страдал от их недостатка."

"Был лунный вечер. Остап нёсся по серебряной улице легко, как ангел, отталкиваясь от грешной земли."

Потом он долго плакал и, еще плача, купил у старушки все ее баранки, вместе с корзиной. Он вышел на Смоленский рынок, пустой и темный, и долго расхаживал там взад и вперед, разбрасывая баранки, как сеятель бросает семена. При этом он немузыкально кричал:

Ходите, Вы всюду бродите, Та-ра-ра-ра.

Посадка в бесплацкартный вагон носила обычный скандальный характер. Пассажиры, согнувшись под тяжестью преогромных мешков, бегали от головы поезда к хвосту и от хвоста к голове. Отец Федор ошеломленно бегал вместе со всеми. Он так же, как и все, говорил с проводниками искательным голосом, так же, как и все, боялся, что кассир дал ему «неправильный» билет, и только впущенный наконец в вагон вернулся к обычному спокойствию и даже повеселел.

И кроме того, - что было самым ужасным, - Клавдия Ивановна видела сны. Она видела их всегда.