Міжгір’я

Утром возле чайханы начался многолюдный, бурный митинг. Санд подъехал к чайхане тогда, когда высту-дали ораторы с грозными речами. Еще за нескольно ми-лут до приезда Синявина с главной трибуны, с нар чай-каны, старый шейх произнес свою речь. Он говорил мало. Ему только надо было сказать, что Санд-Али про-дает Узбекистан, веру предков большевикам, насме-гается над прошлым и пытается уничтожить обитель - древнюю святыню правоверных поклонников Магомета.

Этого ему никогда не простят ни халифат, ни поддержи-вающие его благородные государства. Но и сами фер-ганцы, ходжентцы, правоверные дехкане должны стать на защиту святыни, на защиту своей нации, прославлен-ной незабываемыми именами Чингисхана, Тимура, Улуг-бека....

Сказал свое и скрылся. Синявин впервые в своей жизни взошел на трибуну и обратился к умолкшей толе по-узбекски. За эти годы борьбы за Советскую степь грузная фигура Синявина стала знакома многим.

А отличное знание им узбекского языка и обычаев вы-зывало у тысяч рабочих, бывших мардыкеров и дехкан, уважение к нему.