Цитаты из книги Вторая смена

Весна похожа на инфляцию. Обесцениваются теплые свитера, теряют смысл шубы, и никто не принимает в расчет подлые шарфики. Коварные перчатки, чей несносный характер отлично рифмуется со словом "прятки", тоже утрачивают свое превосходство. Зато резко подскакивает в цене вид из окна, а еще больше - с пережившего оттепель балкона.

Пока горе через себя не пропустишь, в жизни не догадаешься, сколько сил нужно, чтобы идти дальше. Долго, не сворачивая, щадя себя, но при этом не разрешая себе все бросить. Большое горе несет за собой мудрость, пусть сколь угодно нежеланную, но необходимую. И она точно будет с тобой всегда.

Ребенок. Вот сейчас ребенок. Из-за неумелого вранья, на которое способны только дети, свято уверенные в том, что сумеют притвориться, как следует. "Да ничего я не плачу! Ничего я не испугался! Просто мне ботинки жмут, поэтому больно!" И чем старше мы становимся, тем сильнее верим в то, что способны плакать только и исключительно из-за ботинок. Тем больше шансов, что в это поверит окружающий мир. Взрослый. Недобрый.

Это была какая-то непередаваемая весна. Со сверкающим промытым небом, со свежей, наклеенной нынешней ночью зеленью веток и кустов. Город напоминал квартиру после ремонта: еще перевернутую вверх тормашками, но уже изменившуюся к лучшему. Мимо меня свистели апрель да май, звездные ночью, солнечные днем.

Будущее любит когда его ждут

Судьба хранит пьяных,влюбленных и идиотов

-Пожалела сироту, ма шер? -Ну а что, нельзя? Я же помню, как это, когда из родителей - одно государство.

В спальню вроде бы заходит Артем, ставит на тумбочку что-то стеклянное, деликатно звякнувшее. Там горячий чай или кофе. Таким чаем лечат не только простуду, но и одиночество, неуверенность в партнере. Принесенный в постель кофе вносит ясность не только в мозги, но и в отношения.

Вот уж кто-то, а я понимаю. Знаю о том, как в живое целиться. Или когда в тебя целятся. Делать из живого мертвое - это ведь тоже, в принципе, ведьмовство. То единственное, на которое способны мирские.

Обычно говорят, что «у меня грипп» или «у меня депрессия». А у меня ты. Как продолжение меня. Мы слились, как две прямые в бесконечности. Значит, любовь – это такая бесконечность. Только не как в геометрии, а реально существующая. И в нее можно попасть. За секунду, например. Хотя в ней не должно быть времени?

Прошлое не возвращают, его реставрируют.

Война не знает ни нот, ни лиц.

сижу и испытываю резкий дефицит новых туфель в организме.

она действительно сейчас маленькая в своей огроменной тоске. Горе большое, а Анька маленькая. У нее беда не по размеру. Великовата.

Бывает такой момент, когда «Брызги шампанского» оказываются не в масть. Не танцевать хочется, а говорить и слушать. Кивать и спорить, зная, что истина рядом, буквально у тебя в руке и откроется – со следующей фразой или со следующей рюмкой…

Вот тут я и взвыла. Сама не поняла, что длинный низкий визг, как у собаки, в которую стреляют, это мой собственный.

Я счастливо и бессмысленно мычу, потом утыкаюсь лицом в жаркую шкуру, чую горячее сытное тепло – как от плиты в обжитой кухне. Так пахнут добрые сказки.

он целовал как дышал – тяжело и жадно.

Они шли по усталому, но местами все-таки счастливому городу. Потому что, когда в тебе живет счастье, утаить его внутри невозможно. От тебя будто лучики расходятся и освещают все вокруг. Или даже освящают, обращают мир в ту веру, которую исповедуют все влюбленные. Ведь любовь – это тоже религия.

Лампочка дрожит – будто слезы смаргивает…