– Можно задать последний вопрос? Не желаю вас обидеть, но хочется разобраться в менталитете людей, среди которых я собрался прожить не один год. У всех народов есть национальные привычки. Вот итальянцы очень зависимы от мамы. Мама для нас все! Французы жадные, вечно экономят. Я вас своим вопросом обидеть не намерен. - Спрашивай, наконец, – поторопил Миша. – Итальянцы без мамы жить не могут, французы жадные, американцы всякую дрянь вроде гамбургеров едят, – повторил Бризоли, – и я уже запомнил, что «жопа» не совсем приличное слово. Но, плиз, объясните мне, зачем туда русские носки и всякие вещи кладут? Как они у вас там помещаются?

– Ну, посмотри в зеркало, супериссимо! – засуетился Бризоли. – Мачо! Красавец! Секси! Умница! – Я похож на клоуна, который одолжил прикид у младшего брата, – простонал Михаил. – Стыдно на улицу выйти! Верните брюки, пояс и рубашку с пиджаком. – Сейчас позвоню Игорю Сергеевичу, – пригрозила я. – Вот уж не подозревал, что при помощи шмоток можно так изуродовать человека, – процедил помощник следователя. – О, ему не нравится? – расстроился Роб. – Но это лучшее из последней коллекции. Шикарно! Очаровательно! Я нашел самое-самое. Если Майк впятит пузо… – Это мускулы! – рыкнул Невзоров, надувая щеки. – Йес, йес, – быстро согласился Бризоли. – Но если ты впятишь мускул пуза, облик станет совершенным. Теперь надо помыть голову.