Цитаты из книги Овод

- Я редко бывала в Романье, и все же у меня сложилось впечатление, что там привыкли или начинают привыкать к насильственным методам борьбы. - Лучше привыкнуть к этому, чем к послушанию и покорности. - Не знаю... Во всякой привычке есть что-то дурное, рабское, а эта, кроме всего прочего, воспитывает в людях жестокость.

Священник - проповедник христианства, а Христос был величайшим революционером.

Джули вырвала бумагу из рук мужа, быстро пробежала ее глазами и накинулась на Артура с той грубостью, на какую способна только пришедшая в бешенство благовоспитанная леди.

Флоренция не город фабрик и наживы, как Лондон, и не притон для сибаритов, как Париж. Это город с великим прошлым...

Артур вернулся домой словно на крыльях. Он был счастлив, безоблачно счастлив. На собрании намекали на подготовку к вооружённому восстанию. Джемма была теперь его товарищем, и он любил её. Они вместе будут работать, а может быть, даже вместе умрут в борьбе за грядущую республику. Вот она, весенняя пора их надежд!

Они не могли стать европейцами: Россия была для них всем на свете, но в России им нечем было дышать и нечего делать.

Свет превыше всякой цены.

- Вспомните,- начал Карол, оседлав стул и кладя руку на его спинку, - что сказал Эпиктет о салате: стоит он всего одну медную монетку, но, если вы хотите есть салат, вы должны эту монетку заплатить.

Кто дал ей право разыгрывать трагедию из-за того, что ее жизнь разбита? Разве таких, как она, мало? "Нас много,- подумала она,- нас очень много".

- Вы внушали мне, что у русских есть только зубы да желудок,- вспомнил Карол свои негодующие слова,- это неверно. У них есть души, так же как у нас. - Конечно, есть, мой мальчик, конечно, есть,- ответил дед, крестясь изувеченной сабельным ударом рукой.- Но пусть Господь и пресвятая матерь Божия заботятся об их душах, а твое дело увертываться от их зубов.

Ведь назначение духовенства - вести мир к высшим идеалам, а мы как раз к этому и стремимся. Ведь это вопрос скорее религии и морали, чем политики. Представьте только, что люди будут в душе свободными и ответственными гражданами, - разве тогда возможно рабство?

Then am I A happy fly, If I live Or if I die. (с)

" Я верил в вас как в Бога, а вы мне лгали всю жизнь!".

- И меня когда-то посещали такие видения. - А теперь? - Теперь нет. Больше этого уже не будет. Они не исчезли, я знаю, но глаза мои закрыты для них. Я вижу совсем другое.

Но кто из вас, скажите мне, подумал о страданиях Бога-отца, который дал распять на кресте своего сына?

– Все мы достойны лучшего. Вот вам ваш же ответ. Я, впрочем, состою членом организации «Красные пояса». Там более крепкий народ, серьёзнее относятся к своему делу.

– Под «делом» вы имеете в виду убийства?

– Да, между прочим и убийства. Кинжал – очень полезная вещь тогда, когда за ним стоит хорошая организованная пропаганда. В этом-то я и расхожусь с той организацией. Они думают, что кинжал может устранить любую трудность, и сильно ошибаются: кое-что устранить можно, но не все.

Уж если суждено мне умереть,
Смерть, как невесту, встречу я!

«сохраните маску на лице, если вам так будет легче, но сбросьте её со своей души, пожалейте самого себя!»

Итак, в-ваше преподобие думает, что, когда меня опустят туда, вы навсегда разделаетесь со мной? Может быть, даже на мою могилу положат сверху камень, чтобы помешать в-воскресению «через три дня»? Не бойтесь, ваше преподобие! Я не намерен нарушать вашей монополии на дешевые чудеса. Буду лежать смирно, как мышь, там, где меня положат.