Цитаты из книги Избранное

Люди вообще готовы очень часто отказаться от собственной воли, чтоб прервать колебание и нерешительность. Это повторяется в самых обыкновенных, ежедневных случаях. «Хотите вы сегодня в театр или за город?» — «Как вы хотите», — отвечает другой, и оба не знают, что делать, ожидая с нетерпением, чтоб какое-нибудь обстоятельство решило за них, куда идти и куда нет.

Вот этот характер наших сходок не понимали тупые педанты и тяжелые школяры. Они видели мясо и бутылки, но другого ничего не видали. Пир идет к полноте жизни, люди воздержные бывают обыкновенно сухие, эгоистические люди. Мы не были монахи, мы жили во все стороны и, сидя за столом, побольше развились и сделали не меньше, чем эти постные труженики, копающиеся на заднем дворе науки.

Проповедовали любовь – и жили в ненависти, проповедовали мир – и лили реками кровь.

У них от розовых цепей брачных осталась одна, которая обыкновенно бывает крепче прочих, – ревность, и ею они неутомимо преследовали друг друга десятый год.

Помещик говорит слуге: «Молчать! Я не потерплю, чтоб ты мне отвечал!» Начальник департамента замечает, бледнея, чиновнику, делающему возражение: «Вы забываетесь, знаете ли вы, с кем вы говорите?» Государь «за мнения» посылает в Сибирь, за стихи морит в казематах – и все трое скорее готовы простить воровство и взятки, убийство и разбой, чем наглость человеческого достоинства и дерзость независимой речи.

— Вы знаете человеческую слабость — о чём бы человек ни вспоминал, он начнёт всегда с того, что вспомнит самого себя.

Тон общества менялся наглазно; быстрое нравственное падение служило печальным доказательством, как мало развито было между русскими аристократами чувство личного достоинства. Никто (кроме женщин) не смел показать участия, произнести теплого слова о родных, о друзьях, которым еще вчера жали руку, но которые за ночь были взяты. Напротив, являлись дикие фанатики рабства, одни из подлости, а другие хуже - бескорыстно.

Вино и чай, табак и трактир - две постоянные страсти русского слуги

Это было одно из тех оригинально-уродливых существ, которые только возможны в оригинально-уродливой русской жизни.

Бакунин по Канту и Фихте выучился по-немецки и потом принялся за Гегеля, которого методу и логику он усвоил в совершенстве – и кому ни проповедовал ее потом! Нам и Белинскому, дамам и Прудону.

Бывают иногда странные минуты какого-то беспокойного желания жизни еще полнейшей. Неблагодарность ли это к судьбе, или уж человек так устроен, а я чувствую часто, особенно с некоторого времени, стремление... очень мудрено это выразить.

Самая возбужденность мысли есть своего рода образование.

Жить своею жизнию в среде неприязненной и пошлой, гнетущей и безвыходной могут очень немногие. Иной раз дух не вынесет, иной раз тело сломится.

- Мы - не расчетливые немцы.

• Останавливался ли кто из нас мыслию, что у него денег мало, например, когда ему хотелось выпить благородного вина?

Что значит эта тишина: глубокую думу или глубокое бездумье?

Люди вообще отрешаются от своих физиологических воспоминаний и от своего наследственного склада очень трудно; для этого или особенную бесстрастную страстность, или отвлеченные занятия.

...беззаботность свойственна всему молодому и не лишенному сил, в ней выражается доверие к жизни, к себе.