Цитаты из книги Siege and Storm

Не спорь. Никогда не отрицай. Отвечай на оскорбление смехом.

- Невозможно. - Маловероятно. - Сейчас не время сверкать словарным запасом!

радость от успешной демонстрации испарилась, оставив вместо себя пустоту, будто я стала колодцем, в который можно кричать и услышать в ответ только эхо

...знаки, которые сразу же становились очевидными, стоило на них указать, но которые были незаметны для моих глаз за мгновение до этого.

– Что делает пират на китобойном судне? – Корсар, – исправил он меня. – У меня несколько кораблей. Дарклинг хотел китобойное судно, и я его достал. – Точнее, украл. – Позаимствовал.

– Ты только впустую потратишь время, дыхание и прекрасный день.

– Служить своей стране никогда не рано, – объявил принц.

Нельзя поднять мятеж на собственном корабле.

I stepped back, memorizing every line of his beloved face. Then I turned and walked up the aisle. My steps were sure. Mal would have a life. He'd find his purpose. I had to seek mine. Nikolai had promised me a chance to save Ravka, to make amends for all I'd done. He'd tried, but it was the Darkling's gift to give.

Полки пустовали без книг. На столе и комоде ничего не было. Все его имущество вынесли наверное, чтобы сжечь или измельчить на мелкие кусочки. Полагаю, стоит порадоваться, что король не снес весь Малый дворец.
Я подошла к кровати и провела рукой по прохладной ткани подушки. Приятно знать, что в нем все же было что-то человеческое - что по ночам он тоже отдыхал, как все остальные. Но могла ли я спать в его кровати, под его крышей?

‒ Ещё раз вытворишь нечто подобное, и я не стану бить тебя, ― сердито прорычала я. ‒А просто разрежу пополам. Он смахнул пылинку со штанов. ‒ Не думаю, что это мудрое решение. Боюсь, люди не одобрят цареубийства. ‒ Ты пока не царь, щенок! ― резко ответила я. ‒ Так что не испытывай моё терпение. ‒ Не понимаю, чего ты так взбеленилась. Народ счастлив. ‒ А я — нет! Он поднял бровь. ‒ Но и несчастной ты не выглядишь.

‒ Боишься, что Оретцев заподозрит нас в чем-то нечестивом? Именно этого я и боялась. ‒ Волнуюсь, что, если проведу в твоей компании ещё минуту, то наблюю себе на кафтан. ‒ Это всего лишь притворство, Алина. Чем сильнее наш союз, тем лучше нам обоим. Мне жаль, если это доставляет Малу неудобства, но нам это необходимо.

Ты не обязана их слушать, но должна хотя бы делать вид

Да что ты?-голос у него стал ледяным.- Какие еще преступные речи она нашептывала тебе
на ушко?

-Что она любит тебя, -сердито ответила я. И верит, что ты можешь искупить свою вину.

Тут он отвернулся, но не раньше, чем я увидела гримасу боли на его лице. Что он с ней сделал? И чего ему это стоило?

Искупление, - пробормотал он. - Спасение. Покаяние. Причудливые идеи моей матери. На верное, мне следовало уделять им больше внимания.

— Что ты можешь сказать в свою защиту, мальчишка? – спросил он. — Только то, что я поступил так, как считал нужным, – спокойно ответил Мал. — Мой сын думает, что у тебя была достойная причина. — Полагаю, каждый человек думает, что у него есть достойная причина. Но это не отменяет того, что я дезертировал.

— Где жар-птица?! – Я думала, что он изобразит притворную растерянность, недоумение. Вместо этого Апрат улыбнулся, обнажив черные десны и кривые зубы. – Скажи мне, священник, – приказала я, – или я разрежу тебя на месте. Пусть твои последователи попробуют собрать тебя воедино своими молитвами. Вздрогнув, я осознала, что говорю всерьез. Впервые Апрат выглядел так, будто занервничал. Вот и славно. А он что думал, я буду ручной святой?