Цитаты из книги Хамелеон

— Дай копеечку! 

В разрешении же и позволении скрывался для него всегда элемент сомнительный, что-то недосказанное и смутное.

Я поцеловал в последний раз, пожал руку, и мы расстались – навсегда.

Добродетелью украшайтесь.

Судя по умным, покойным глазам, смотрящим ясно и весело, он себе на уме и имеет какую-то очень важную и приятную тайну.

и по лицу его было видно что он не читает ,а глотает едва успев разжевать

- Но если я выйду отсюда, что кому сделается от этого?

...не девица, а мармелад...

И в самом деле, Беликова похоронили, а сколько еще таких человеков в футляре осталось, сколько их еще будет! — То-то вот оно и есть, — сказал Иван Иваныч и за курил трубку.

Вы — человек молодой, у вас впереди будущее, надо вести себя очень, очень осторожно, вы же так манкируете, ох, как манкируете! Вы ходите в вышитой сорочке, постоянно на улице с какими-то книгами, а теперь вот еще велосипед. О том, что вы и ваша сестрица катаетесь на велосипеде, узнает директор, потом дойдет до попечителя... Что же хорошего?

Действительность раздражала его, пугала, держала в постоянной тревоге, и, быть может, для того, чтобы оправдать эту свою робость, свое отвращение к настоящему, он всегда хвалил прошлое и то, чего никогда не было; и древние языки, которые он преподавал, были для него, в сущности, те же калоши и зонтик, куда он прятался от действительной жизни.

Мне нравится его широкое, скуластое лицо, всегда бледное и несчастное, отражающее в себе, как в зеркале, замученную борьбой и продолжительным страхом душу.

чего только не делается у нас в провинции от скуки,сколько ненужного,вздорного! и это потому,что совсем не делается то,что нужно. ну вот к чему нам вдруг понадобилось женить этого беликова,которого даже и вообразить нельзя было женатым?

Хоть и не веришь, но оно как-то покойнее, когда помолишься.

не следует мешать людям сходить с ума

Было ясно: Котик дурачилась.

...потому что не следует мешать людям сходить с ума.

он вообразил самого себя мертвым, зарытым здесь навеки

он отдался этой слабой, пустой надежде, и она опьянила его.