Цитаты из книги Echo einer Winternacht

— Нет, не может быть. Как он может быть геем? Мы же его лучшие друзья… мы бы знали.
— Я знал, — ответил Алекс. — Он рассказал мне об этом пару лет назад.
— Замечательно, — озверел Брилл: — Спасибо, Джилли, что наконец поделился с друзьями. Вот тебе и «один за всех и все за одного»! Нам, получается, это знать незачем, так? Тебе — можно, а нам — нельзя знать, что наш так называемый лучший друг — гомик.
Алекс впился взглядом в лицо Брилла:
— Что ж, судя по твоей доброжелательной и понимающей реакции, Зигги поступил правильно.
— Ты что-то перепутал, — упрямо настаивал Верд. — Зигги не гомик. Он вполне нормальный. Геи — больные люди. Они — мерзкие. Зигги не такой.
Внезапно Алекс рассвирепел. Он редко взрывался, но, когда это происходило, зрелище было умопомрачительное. Побагровев, он ударил кулаком по стене:
— Заткнитесь оба. Мне стыдно, что я ваш друг, ханжи узколобые. Я не хочу больше слышать от вас ни единого слова в этом духе. Большую часть этих десяти лет Зигги заботился о нас троих. Он был нашим другом, всегда оказывался рядом, когда нужно, и ни разу не подвел. Ну и что, если ему больше нравятся мужчины, а не женщины? Мне на это плевать. Это не значит, что он клеится ко мне или к вам — ведь я же не клеюсь к каждой бабе с сиськами. Я спокойно могу пойти с ним в душ, не опасаясь за свою задницу. Черт бы вас побрал! Он тот же человек, что и раньше. И я по-прежнему люблю его, как брата. Я по-прежнему доверю ему мою жизнь, и вы так же должны доверять ему. А ты… — Он ткнул пальцем в грудь Верду. — Ты еще называешь себя христианином?! Как ты смеешь судить человека, который стоит дюжины таких, как ты и твои юродивые пустомели? Ты не заслуживаешь такого друга, как Зигги. — Он сорвал с вешалки куртку. — Я отправляюсь в замок. И не хочу там видеть никого из вас, пока не разгребете помойку у себя в душах.

— Я скорблю о моем сыне, — начал он с по-прежнему явным польским акцентом. — Всю его жизнь я им гордился. Даже ребенком он заботился о других. Он всегда был честолюбивым, но стремился не к личной славе. Он стремился добиться как можно большего, чтобы принести как можно больше добра людям. Его никогда особенно не заботило, что думают о нем другие. Он всегда говорил, что предпочитает, чтобы о нем судили по его делам, а не по чьим-то мнениям. Я рад видеть здесь сегодня столько людей, потому что это говорит мне, что вы все его понимали. — Старик отпил глоток воды из стакана на кафедре. — Я любил моего сына. Возможно, я недостаточно говорил ему об этом. Но надеюсь, он умер, зная это.

— Нас было четверо, — продолжал Верд, — бравых керколдийцев. Мы встретились в первый день занятий в средней школе, и произошло некое чудо. Мы ощутили единение. Мы поверяли друг другу наши самые тайные страхи и величайшие триумфы. На протяжении ряда лет мы были самым бездарным ансамблем в мире, и нас это не волновало. В любой компании каждый принимает на себя какую-нибудь роль… Я был шут гороховый. Дурак. Тот, кто всегда заходит слишком далеко. — Он слегка пожал плечами. — Кто-то может сказать, что я таким и остался.

В любой компании есть человек, выступающий в роли скалы, которая подпирает и защищает слабейших, дает им возможности набрать свою собственную силу. Для бравых керколдийцев такой скалой был Зигги. Он вовсе не старался ими командовать. Просто он имел прирожденную склонность к покровительству, а остальные с благодарностью пользовались его способностью во всем разобраться и все уладить. Даже во взрослой жизни именно к Зигги обращался Алекс, если ему нужно было услышать разумное и непредвзятое мнение. Когда у него зародилась идея бросить надежную службу и создать собственную компанию, они с Зигги провели вместе два выходных дня в Нью-Йорке, обговаривая и тщательно взвешивая все за и против. Именно вера Зигги в способности Алекса сыграла решающую роль в его окончательном решении. Большую, чем убежденность Линн в том, что он справится.

— Возможно, ты женился бы на Рози, а не на Линн, — сухо заметил Верд.
— Нет, — нахмурился Алекс. — Этого никогда бы не произошло.
— Почему же? Не надо недооценивать, насколько тонки нити, связывающие нас с нашей судьбой. Ведь Рози тебе очень нравилась.
— Это прошло бы. Да и она бы никогда не пошла за мальчишку вроде меня. Она была слишком взрослой. Кроме того, я почему-то знаю, что даже тогда Линн спасла бы меня.
— Спасла? От чего?
Алекс улыбнулся тонкой, сдержанной улыбкой:
— От чего бы то ни было. От всего.