Цитаты из книги Рудин

Всякому тяжело первое разочарование; но для души искренней, не желавшей обманывать себя, чуждой легкомыслия и преувеличения, оно почти нестерпимо.

На свете только три несчастья и есть: жить зимой в холодной квартире, летом носить узкие сапоги да ночевать в комнате, где пищит ребенок, которого нельзя посыпать персидским порошком

Я только тогда, только после изгнания моего из дома Ожогиных, окончательно узнал, сколько удовольствия может человек почерпнуть из созерцания своего собственного несчастия

– Ну! Взобрался Африкан Семеныч на своего конька — теперь не слезет с него до вечера. — Мой конек… А у женщин их целых три, с которых они никогда не слезают, — разве когда спят. — Какие же это три конька? — Попрек, намек и упрек.

-Положим он умён, он гений! - говорила она, - да что же это доказывает? После этого всякий может надеяться быть моим зятем?

– … Если б я была мужчина, я только в таких бы женщин влюблялась. – Неужели? – Непременно. Такие женщины по крайней мере свежи, а уж под свежесть подделаться нельзя.

Я давал себе слово, закутавшись плащом наподобие испанца, из-за угла зарезать счастливого соперника и с зверской радостью воображал себе отчаяние Лизы... Но, во-первых, в городе О... подобных углов было очень немного, а во-вторых-бревенчатый забор, фонарь, будочник в отдалении... нет! у такого угла как-то приличнее торговать бубликами, чем проливать кровь человеческую.

– Мой конек… А у женщин их целых три, с которых они никогда не слезают – разве когда спят. – Какие же это три конька? – Попрек, намек и упрек.

На молчание-то мы все горазды; особенно наши женщины этим взяли: иная возвышенная русская девица так могущественно молчит, что даже в подготовленном человеке подобное зрелище способно произвести легкую дрожь и холодный пот.

-- Фи! фи! -- воскликнула Дарья Михайловна, -- как вам не стыдно это говорить, старый вы грешник! Истины нет? Для чего же жить после этого на свете? -- Да уж я думаю, Дарья Михайловна, -- возразил с досадой Пигасов, -- что вам во всяком случае легче было бы жить без истины, чем без вашего повара Степана, который такой мастер варить бульоны! И на что вам истина, скажите на милость? ведь чепчика из нее сшить нельзя!

Никто так не увлекается, как бесстрастные люди.

Ты говоришь женщине дело,по убеждению; а она до тех пор не успокоится, пока не придумает какой-нибудь мелкой, посторонней причины,заставляющей тебя говорить именно так,а не иначе.

...я вообще неглуп; мне даже иногда в голову приходят мысли, довольно забавные, не совсем обыкновенные; но так как я человек лишний и с замочком внутри, то мне и жутко высказать свою мысль, тем более что я наперёд знаю, что я её прескверно выскажу.

— О, нет! я жду многого, но не для себя… От деятельности, от блаженства деятельности я никогда не откажусь, но я отказался от наслаждения. Мои надежды, мои мечты — и собственное мое счастие не имеют ничего общего. Любовь (при этом слове он пожал плечом)… любовь — не для меня; я… ее не стою; женщина, которая любит, вправе требовать всего человека, а я уж весь отдаться не могу. Притом нравиться — это дело юношей: я слишком стар. Куда мне кружить чужие головы? Дай бог свою сносить на плечах!

-Вы так часто говорили о самопожертвовании,но знаете ли,если б вы сказали мне сегодня,сейчас:" Я тебя люблю, но я жениться не могу,я не отвечаю за будущее,дай мне руку и ступай за мной",- знаете ли,что я бы пошла за вами,знаете ли,что я на все решилась? Но,верно, от слова до дела ещё далеко,и вы теперь струсили.

И чем четырнадцать дней менее четырнадцати лет, четырнадцати столетий? Перед вечностью, говорят, все пустяки -- да; но в таком случае и сама вечность пустяки