Цитаты из книги Рудин

... по его уверениям, всякому несчастию причиной женщина, стоит только хорошенько вникнуть в дело.

Я, в то, московское-то время, хаживал по ночам на свидание... с кем бы вы думали? с молодой липой на конце моего сада. Обниму её тонкий и стройный ствол, и мне кажется, что я обнимаю всю природу, а сердце расширяется и млеет так, как будто действительно вся природа в него вливается...

Отрицайте все, и вы легко сможете прослыть за умницу: это уловка известная.

- Вы счастливы... Это великое слово. Впрочем, это понятно: вы молоды.

Что мне в том, что у тебя голова велика и уместительна и что понимаешь ты всё, много знаешь, за веком следишь, — да своего-то, особенного, собственного, у тебя ничего нету! Одним складочным местом общих мест на свете больше, — да какое кому от этого удовольствие? Нет, ты будь хоть глуп, да по-своему!

Не всегда благотворны бывают слезы. Отрадны и целебны они, когда, долго накипев в груди, потекут они, наконец, - сперва с усилием, потом все легче, все слаще; немое томление тоски разрешается ими... Но есть слезы холодные, скупо льющиеся слезы: их по капле выдавливает из сердца тяжелым и недвижным бременем налегшее на него горе; они безотрадны и не приносят облегчения. Нужда плачет такими слезами, и тот ещё не был несчастлив, кто не проливал их.

Ну, скажите теперь, не лишний ли я человек? Не разыграл ли я во всей этой истории роль лишнего человека? Роль князя... о ней нечего и говорить; роль Бизьмёнкова также понятна... Но я? я-то к чему тут примешался?.. что за глупое пятое колесо в телеге!.. Ах, горько, горько мне!.. Да вот, как бурлаки говорят: «Еще разик, еще раз», – еще денек, другой, и мне уже ни горько не будет, ни сладко.

Я не могла быть его женой; но я была счастлива... недолго... я была счастлива.

Вам все огня нужно; а огонь никуда не годится. Вспыхнет, надымит и погаснет.
— И согреет, — подхватила Александра Павловна.
— Да… и обожжет.
— Ну, что ж, что обожжет! И это не беда. Все же лучше, чем…

– Общие рассуждения!– продолжал Пигасов, – смерть моя эти общие рассуждения, обозрения, заключения! Все это основано на так называемых убеждениях; всякий толкует о своих убеждениях и еще уважения к ним требует, носится с ними… Эх!

… с какими бы помыслами ни начинал дело, всякий раз непременно кончал его тем, что жертвовал своими личными выгодами, не пускал корней в недобрую почву, как она жирна ни была.

Первое препятствие - и я весь рассыпался.

Что тут сказать! Воскликнуть по-восточному "Аллах! Аллах!" - и положить в рот палец изумления - вот все, что можно сделать.

Доверчивое, неожиданное прикосновение молодой, честной души смутит хоть кого.

Молодёжи выводы подавай, итоги, хоть неверные, да итоги!... Попытайтесь сказать молодёжи, что вы не можете дать ей полной истины, потому что сами не владеете ею... молодёжь вас и слушать не станет.

Все мысли Рудина казались обращёнными в будущее; это придавало им что-то стремительное и молодое.

– … Красно говорить простительно юноше, а в его года стыдно тешиться шумом собственных речей, стыдно рисоваться! – Мне кажется, Михайло Михайлыч, для слушателя все равно, рисуетесь ли вы, или нет… – Извините, Александра Павловна, не все равно. Иной скажет мне слово, меня всего проймет; другой то же самое слово скажет, или еще красивее, – я и ухом не поведу. Отчего это?