Цитаты из книги Rayuela

А может быть, любовь означала наивысшее обогащение и была дарителем бытия; и, лишь упустив ее, можно было уйти от ее бумерангова эффекта, дать ей кануть в забвенье, а самому выстоять снова в одиночку, на этой новой ступени открытой всем ветрам шероховатой действительности.

Я - это я, а я - он. Она сказала это не задумываясь, а потому это значило гораздо больше, чем продуманное, ибо пришло оттуда, где слова, точно психи в больнице, грозные и нелепые существа, живут своей собственной, отдельной жизнью и вдруг вылетают, и никому их не удержать: я - это я, а я -он, и он - это не Ману, он - это Орасио, тот, что поселился в ней, тайный нападающий, тень, прячущаяся в тени ночной комнаты, огонек сигареты, медленно обрисовывающий очертания бессонницы.

Прежде чем заснуть снова, я представил (увидел) вселенную, пластичную, способную меняться, вселенную, по которой вольно гуляет дарящий чудеса слепой случай, а небо способно сжиматься и распахиваться и солнце может не взойти, или застыть на небе, или изменить форму.

Он боялся предательства, предательства, которое случится, если он согласится на расклейку плакатов или какую-либо другую коллективную деятельность; предательства, которое примет вид приносящей удовлетворение работы, будничных радостей, успокоенной совести, сознания выполненного долга.

Ты -здесь, любовь моя, мне некуда идти, но лишь в тебя

Жизнь — сводня смерти, блистательная колода, карты таро, значение которых забыто и которые чьи-то узловатые подагрические руки раскидывают в грустном одиночестве.

Ты вроде героев Достоевского - и отвратителен и симпатичен в одно и то же время, ты - эдакий метафизический жополиз.

Знаешь,драгоценный мой аргентинец, Восток совсем не такая особая штука, как пытаются доказать ориенталисты. Достаточно немного углубиться в восточные тексты - и начинаешь чувствовать то же самое, что всегда, - необъяснимое искушение разума покончить с собой при помощи этого же самого разума.Скорпион вонзает жало, хотя ему и надоело быть скорпионом,однако он испытывает необходимость проявить свою скорпионью сущность во имя того, чтобы покончить со скорпионом.

Вопрос насчет целостности возник, когда ему показалось, что очень легко угодить в самую скверную западню. Еще студентом, на улице Вьямонт, в тридцатые годы, он обнаружил (сперва с удивлением, потом с иронией), что уйма людей совершенно непринужденно чувствовали себя цельной личностью, в то время как их цельность заключалась лишь в том, что они неспособны были выйти за рамки единственного родного языка и собственного пораженного ранним склерозом характера.

«Жизнь – она такая и есть, поезда, которые увозят людей, а ты стоишь на углу с мокрыми ногами, слушая механическое пианино и слыша чей-то смех сквозь освещенные окна зала, куда войти не всегда хватает денег».

«Когда я находился в своей первой ипостаси, у меня не было Бога…; я любил одного себя, и ничего более; я был тем, что я любил, и любил то, чем был я, я был свободен от Бога и ото всего… И потому мы молим Бога освободить нас от Бога и дать нам постичь истину и вечно услаждаться ею там, где верховные ангелы, малая мошка и душа единоподобны, там, где я был и где любил то, чем был, и был тем, что любил…» Майстер Экхарт, проповедь «Блаженны нищие духом»

По-настоящему кончается только то, что заново начинается каждое утро.

Мы, несколько человек, вознамерились в наше время создать в себе самих некое пространство, чтобы жить в нем, пространство, которого не было и, по-видимому, не должно быть в пространстве. (Арто «Нервомер»)

Абсурд – это то, что не выглядит абсурдом.

Можно убить все, только не тоску по царству, она – в цвете наших глаз, в каждой нашей любви, во всем, что способно породить бурю в нашей душе, что нас расковывает и нас обманывает.

И полная ясность у нас потому, что мы не умеем задавать вопросы, которые смели бы все до основания.

Такое впечатление, будто у меня есть плюс одно к обычным пяти чувство, но только оно совершенно не развито, оно есть, но не действует. Для меня мир полон безмолвных голосов. Означает это, что я - ясновидящий или что у меня галлюцинации?

.. ждал и не хотел понять, что, ограничивая себя ожиданием, он уничтожал всякую реальную возможность.

И мы заподозрили, что всякое безумие есть закрепившийся в яви сон.