Осторожно: спойлеры!
Мое знакомство с Брауном началось еще в те годы, когда меня просто интересовало все загадочное и модное. Прочитав «код да Винчи» я была буквально влюблена в Брауна как в автора, который открыл мне новый мир – мир загадок, тайн, искусства и истории. Тогда я, молодая и неопытная, не могла даже усомниться в гениальности этого автора. Прочитав все его четыре существовавшие на тот момент книги, я была в восторге. И вот прошло несколько лет, я стала более разборчива в литературе, но впечатления от Брауна остались все же хорошие, и, узнав о том, что он выпустил новую книгу, я решила, что обязательно ее прочитаю. К тому моменту я уже начиталась всяких критических рецензий на Брауна, и начала задумываться, а так ли все хорошо? Не буду вставать на защиту книг, прочитанных мной несколько лет назад, а лишь поделюсь, как изменилось мое отношение к автору по прочтении «Утраченного символа».
1. Первое, что стало раздражать, это слово «уставился» встречающееся на каждой странице первых глав десяти, если не больше. Вот понимаете, не посмотрел он, не воззрился, не взглянул, а именно уставился, и не важно кто этот он! Видимо все они такие уникальные, эти брауновские герои, что не смотрят они, а «уставливаются». Да и вообще язык оказался настолько скудным и примитивным, что хотелось через 50 страниц текста книгу закрыть и не открывать больше никогда!
2. Ну а дальше, конечно, профессор Лэнгдон собственной персоной – фигура настолько идеальная и пафосная, что плеваться охота! Ну такой он весь замечательный, эрудированный, воспитанный, загадочный, непостижимо стильный (не просто же так он в свои «далеко за» часы с Микки-Маусом носит)! У милого профессора Лэнгдона есть лишь одно слабое место – клаустрофобия, но и тут прямо таки чудеса начали происходить – вдруг он перестал бояться замкнутых пространств, ну или автор просто забыл об этом досадном недоразумении, Лэнгдону же надо срочно мир спасти, чего уж с фобиями всякими мелочиться!
3. Теперь директор ЦРУ - страшная женщина, всех кто ее знает в дрожь бросает от одного ее имени! Но на деле оказывается, что разговаривает она с подозреваемыми и подчиненными как неопытная молодая училка - ни красноречия, ни железной аргументации она не демонстрирует, ее реплики вызывают лишь улыбку, до того забавны все ее потуги казаться страшной и непобедимой!
4. Ну голый мужик татуированный вообще фрукт! Бедняжка! Папашка его бросил, пацан бедный с катушек слетел, решил во что бы то ни стало в бога перевоплотиться, да и ни в какого попало, а в злого, плохим дядькой в общем стал, разрисовал себя всего, оскопил и давай всех родственничков мочить. Да только не учел мальчишка, что папка у него масон, то есть личность исключительная с исключительнейшими друзьями, которые ему и помогли сынка-то замочить! Короче, в семье не без урода. Было бы грустно, если бы не было так банально и даже смешно!
Да кстати, а самое интересное в этом страшном мужике, это то, что у него не голос, а «медовый шепот»! Во как!
5. Ну и вот эта вот фишка, как в тупой теле-комедии, когда персонаж обращается со своими мыслями непосредственно к зрителю, не обращая внимания на возмущенного вторжением в свою вотчину автора. Ну например автор рассказывает как дело было, и тут вдруг персонаж решает «надо же наверное сказать что-то, внимание как-то привлечь» и ляпает что-нибудь «гениальное», типа: «Ты прошла долгий путь, детка…» И так постоянно, и эта «внутренняя речь» героев раздражает, потому что она в себе никакой смысловой нагрузки не несет, а языку и без того ущербному только добавляет нелепости.
Это далеко не все минусы книги, не хочу вспоминать их все, т.к. и без того пришлось заставлять себя дочитать книгу, и, дочитав ее, я вздохнула с облегчением! С самого начала я рассчитывала на то, что бедность языка и нелепость всего происходящего будет компенсирована интересной развязкой сюжета, ведь именно это запомнилось мне как главная особенность книг Брауна, но и туту меня постигло разочарование – развязка оказалась скучной и неинтересной, увы! Если бы я не дала себе обещание дочитывать все книги, за которые берусь, я бы не осилила «символ», заснув еще на первых 10 главах.