Цитаты из книги Искусство любить

Наша культура ведет к такому рассеянному образу жизни, который едва ли встречался когда-либо раньше. Вы одновременно делаете много дел - читаете, слушаете радио, разговариваете, курите, едите, пьете. Вы - потребитель с открытым ртом, жаждущий и готовый поглощать что угодно - картины, напитки, знания.

Любовь - это деятельность, активность, а не пассивный эффект; это "пребывание" в некотором состоянии, а не "впадение" в него.

Если я в самом деле люблю одного человека, то я люблю всех людей, я люблю весь мир, я люблю жизнь. Если я могу сказать кому-то: "Я тебя люблю", то нужно, чтобы я мог этим сказать: "В тебе я люблю всех; любя тебя, я люблю весь мир, в тебе я люблю и себя самого".

Если реагировать не так, как они ожидают - т.е. произнося штампы и тривиальности - а прямо и по-человечески, то часто случается, что такие люди меняют свое поведение. Этому способствует их удивление перед чем-то неожиданным.

Посвящать определенное количество времени в течение дня таким действиям, как размышление, чтение, слушание музыки, прогулка; не предаваться, по крайней мере сверх определенного минимума, отклоняющимся действиям вроде чтения детективов и просмотра кинофильмов, не переедать и не перепивать - вот несколько ясных и простых правил.

Любя себя самого, он также любит того, кто нуждается в помощи, слабое, незащищенное человеческое существо.

Знание, что мы никогда не «ухватим» тайну человека и универсума, но что мы все же можем обретать знание в акте любви.

Садизм мотивирован желанием познать тайну, и все же я остаюсь таким несведущим, каким был и прежде. Я расчленил другое существо на части, и все, чего я достиг – это разрушил его. Любовь – единственный путь познания, который в акте единения отвечает на мой вопрос.

Они пришли к выводу, что говорить о любви сегодня это значит участвовать в общей лжи. Они заявляют, что в сегодняшнем мире могут любить только мученик или сумасшедший, а потому всякое обсуждение любви это не что иное как проповедь.

Современный капитализм нуждается в людях, которые кооперированы в большие массы и слаженно трудятся сообща; которые хотят потреблять все больше и больше; чьи вкусы стандартизированы, легко могут быть направляемы извне и предвосхищены.

Бог и я: мы одно. Познавая бога, я принимаю его в себя. Любя бога, я проникаю в него.

В преобладающей на Западе религиозной системе любовь к богу это в сущности то же, что и вера в бога, в божественное существование, божественную справедливость, божественную любовь. Любовь к богу это в сущности мысленный опыт. В восточных религиях и в мистицизме любовь к богу это напряженное чувственное переживание единства, нераздельно соединенное с выражением этой любви в каждом жизненном действии.

Нет такого понятия человека, в которое не был бы включен и я сам. Доктрина, Идея, выраженная в библейском «возлюби ближнего как самого себя», подразумевает, что уважение к собственной целостности и уникальности, любовь к самому себе и понимание себя не могут быть отделены от уважения, понимания и любви к другому индивиду.

Ясно, что уважение возможно, только если я сам достиг независимости, если я могу стоять на своих ногах без посторонней помощи, без потребности властвовать над кем-то и использовать кого-то.

Но повседневный опыт показывает, что то, что человек считает минимальными потребностями, во многом зависит как от его характера, так и от его актуальных возможностей.

Хотя существует много ответов – набор которых и является человеческой историей – они тем не менее не бесчисленны. Напротив, если не брать в расчет малые различия, которые касаются скорее отдельных частностей, чем сути дела, то придется признать, что существует только ограниченное число ответов, которые были даны и могли быть даны человеком в различных культурах, в которых он жил. История религии и философии это история этих ответов, их разнообразия, как и их ограниченности.