Цитаты из книги Время и книги

"Деньги - зло. И дающий деньги творит зло."

Л. Толстой

Я прочел книги Раймонда Уивера «Герман Мелвилл, моряк и мистик», Льюиса Мамфорда «Герман Мелвилл», Чарлза Робертса Андерсона «Мелвилл в южной части Тихого океана» и Уильяма Эллери Седвика «Герман Мелвилл: трагедия сознания». И не думаю, что стал знать о нем больше, чем знал раньше.

Но, к несчастью автора, он не может оживить те образы – даже очень необходимые для повествования, – в которых нет частички его самого.

Это письмо показывает, что можно иметь у своих ног весь мир и тем не менее не производить никакого впечатления на ближайших родственников.

Он знал, что все были бы добродетельны, если бы ночью думали так, как утром.

Свою фамилию они писали как Feilding, и я где-то читал, что однажды тот представитель семейства, что был тогда графом, спросил у Генри Филдинга, как это могло случиться, на что он ответил: «Могу только предположить, что моя ветвь рода научилась писать раньше вашего».

Читатели прошлых времен, похоже, обладали большим терпением, чем нынешние. Развлечений было немного, и они могли читать длинные романы, что теперь делать довольно трудно. Прежних читателей не раздражали отступления и несоответствия, разбивавшие повествование. Но некоторые из романов с подобными недостатками – одни из лучших, что были написаны. Печально, что по этой причине их будут все реже читать.

Когда я прикинул, сколько препятствий приходится преодолевать прозаику, скольких ловушек избегать, меня перестало удивлять несовершенство даже великих романов. Напротив, меня удивляло, когда недостатков было не так много.

Никто, находясь в своем уме, не станет читать роман, чтобы чему-то научиться или получить назидание. Если читателю надо именно это, то он будет круглым дураком, если откроет роман, а не учебник или сборник проповедей.

Большой разброс мнений можно легко объяснить. Существует множество причин, по которым определенный роман может понравиться даже искушенному читателю, и тот отыщет в нем выдающиеся достоинства. Ведь он мог прочесть роман в определенный период своей жизни или при особых обстоятельствах, когда сочинение легко могло его растрогать или тема и место действия привлечь в результате личных склонностей или ассоциаций.

Начнем с того, что признать существование десяти лучших романов человечества – явная нелепость. Нет десяти лучших романов. Не уверен, что можно говорить даже о сотне; если попросить пятьдесят человек, начитанных и культурных, выбрать сто лучших романов, то по меньшей мере двести или триста произведений будут упомянуты не один раз, и, думаю, что в этих пятидесяти списках, если их составят люди, говорящие на английском, найдут место и мои десять романов.

Читатель должен получать от романа удовольствие. В противном случае он ничего не стоит.

Не стоит ожидать, что писатель, чьи книги приводят вас в восторг, обязан быть образцом нравственности. Высокие моральные качества не делают его книги ни лучше, ни хуже. Их тема - сама жизнь, и чтобы писать о ней честно, писатель должен принять участие во всех её превратностях: он не много узнает, если станет изучать жизнь через замочную скважину.

Изобретательность – любопытное свойство. Оно присуще молодости и с возрастом проходит, что вполне естественно, ибо таков результат опыта. С прошествием лет события теряют новизну, они уже не так волнуют и постепенно перестают побуждать автора к самовыражению.

Того, что человек ходит на службу и ест щи, для рассказа явно недостаточно; думаю, Чехов и сам так думал. Чтобы получился рассказ, человек должен подворовывать деньги из кассы либо брать взятки, бить или обманывать жену, и даже щи есть не просто так, а со смыслом. Щи могут символизировать семейный уют, а могут – тоску по загубленной жизни.

Я не перестаю повторять, что роман читается не для того, чтобы получать наставления или назидания, а для интеллектуального наслаждения, и если этого нет, лучше отложите книгу в сторону.