Цитаты из книги Томминокеры

Выдающаяся книга. Не то что у этого чудика из Бангора, который вываливает горы мистики в очень гнусных выражениях.

Если критика сводит тебя с ума, ты практически всегда можешь не сомневаться, что она верна.

От ярости хозяин собаки приобрел ту народную плавность речи, что приближалась не просто к поэзии, берите выше - к стилю Гомера.

Иногда думаешь, что дошел до самого дна колодца человеческой глупости. И получить понимание о том, что этот колодец, совершенно очевидно, бездонен, бывает очень полезно.

Внезапно он почувствовал огромное облегчение после пережитого ужаса. Может быть, совсем не плохо иногда заглянуть в лицо смерти…

Утомительность и неприятность работы не означали ее бесплодности факт, о котором, кажется, многие люди не знают или охотно игнорируют его.

И я думаю, что счастье – это нечто противоположное печали, горечи и злобе и должно оставаться неанализируемым как можно дольше.

И я думаю, что счастье — это нечто противоположное печали, горечи и злобе и должно оставаться неанализируемым как можно дольше.

...раньше или позже ты всегда закончишь тем, что будешь сидеть в комнате, под светом голой лампочки, раскладывая пасьянс в три часа утра.

Когда умирает кто-то, кого ты любишь, это оставляет черную дыру в самом твоем сердце, и один-единственный способ заткнуть эту дыру — бежать от признания того, что его или ее унесла какая-то нелепая случайность. Лучше для тебя, если ты поверишь, хоть немного, что кто-то или что-то, до чего ты можешь добраться, ответственен за это. Это уменьшает дыру в твоем сердце.

Дом - это то место,где тебя всегда примут, поскольку им некуда деться.

Я считаю, что счастье, в отличие от тоски, обид или ненависти, как можно дольше не стоит анализировать.

Если, как бы вы ни старались, рассудок упорно возвращается к определенной теме, — значит, ему виднее. Бежать от навязчивых дум — верный шаг к одержимости ими же.

Диву даешься, как любящий и всеблагой Бог мог сотворить мужчину и женщину достаточно разумными, чтобы высадиться на Луне, и достаточно бестолковыми, чтобы в конце концов не перестать возлагать надежду на такие понятия, как "отныне и вовек".

Если величие недостижимо, лучше отложить это занятие.

Кроме того, она сочиняла добротные вестерны в старом духе. Не то что чудик из Бангора, чьи книжки так и кишат вымышленной нечистью и режут взгляд грязной бранью.

Большие потрясения таят в себе нечто притягательное.

Страна Завтра, кажется, заканчивается в пустоте, где люди, достаточно умные, чтобы достигать звезд, сходят с ума и рвут друг друга на кусочки когтями ног.

Хотя, конечно, вся сметливость и настрой не создадут искусства без толики таланта, все же, сметливость и настрой могут создать великолепные подделки.