Одесские рассказы

Таки давно я интересовался знать, что такое есть «Одесские рассказы» этой Бабель. И я имею вам сказать что-то страшно важное. Слушайте меня ушами: эта бабель никакая не бабель, а самый настоящий что ни есть кабабель. Потому как оно Изя! Ну, возьмите мысль в голову, где вы имели видеть, чтобы Изя был бабель? Таки это не про то, что у Изи в штанах, а про то, что у Изи в паспорте, потому что Изя имеет фамилию.

А как делает словами питерский пуриц Фоменко, таки нет такой вещи в мире, что не сгодилась бы китайцу для поесть, а еврею для фамилии в паспорте. Но это лирика для того, чтобы понимать за кого разговор.

Перестанем размазывать белую кашу по чистому столу и таки начнем идти туда, куда я вас поведу, чтобы сказать вам два слова за «Одесские рассказы». Мне случилось дожить до такой радости, что я их прочитал.

Слушайте, это цимес! Я читал и глотал слюну! Вы кушали форшмак, фалафель и монделах? Таки забудьте, рассказы Изи имеют лучший вкус. Может их не очень кошерные, но это делает кайф в груди и сердце радуется что голопузый киндер за мамкину сиську.

А что за люди там прописаны! Это же колорит собственной персоной! Нужны ли тут слова? Зачем они, когда тут есть имена – Беня Крик, Фроим Грач, Любка Казак, Коля Штифт… Ай, вэй! Таких сейчас уже не делают, это был лучший сорт и про то теперь можно только читать в Изиной книжке.

И я имею интерес знать, что Беня Крик забыл в Украине? Беня умер бы сильно удивившись, чтобы ему кто сказал, что Дерибасовская –это Украина. Беня бы мог думать про Одессу, что она во Франции, потому что она русский Марсель, но про Украину он бы ввек не догадался. Таки Беня жил и умер в мысли, что все вокруг Россия. Когда он расстраивался за тетю Песя, которой сына убили в живот, он так и сказал: разве со стороны бога не было ошибкой поселить евреев в России, чтобы они мучились, как в аду?

Беня, брось этих глупостей, как написано в книжках для школьников того города, где ты творил свою бессмертную биографию, там всегда была Украина. Таки, Беня, получается, что ты жил и умер дураком, потому что не знал самого главного.

В КВНе есть команда весельчаков из Одессы, которые успешно продолжают использовать образ одесситов, ставший стереотипом много лет назад. И пусть иногда он натужен, но всё равно узнаваем. Рассказы Бабеля («бабельки») во многом способствовали складыванию этого образа. Не знаю, добирался ли кто-нибудь до них в школьной программе (я слышала, что иногда они туда включаются, но лично в своей или у родственников такого не припоминаю), но после завершения оной стоит вспомнить о тощеньком и обаятельном томике «Одесские рассказы», чтобы не пропустить знакомство с такими колоритными персонажами, как Беня Крик и прочие шалопуты.

Когда и как стали популярными истории о людях, скажем мягко, не утруждающих себя соблюдением моральных норм? Романтика ножа и пистолета, больших шальных денег, кутежа… В традиционно русской атмосфере где-то рядом бы были цыгане, гармошка и моря разливанные водки. Впрочем, одесская крикиада недалеко от этого ушла, только размах имеет иной окрас. Очарование семитских мотивов хитрованства совершенно явно подстёгивает читателя любить персонажей, которых объективно любить не за что. Воры, убийцы, вертопрахи. Зато с душой, чёрт подери. С какой-никакой, а своей.

Когда читаешь эти полусмешные, полугрустные истории из той эпохи и того круга общества, к которому прикоснуться стоит только посредством литературы, неволей попадаешь под романтическое влияние авантюрного настроения. И сами собой в речь незаметно пробираются и «Ой-вэй», и «Таки да», и певучие вопросительные интонации.

Вот что я посоветую: найдите для книги правильного чтеца, причём вслух, чтобы он лукаво подмигивал и давал читателю отсмеяться и отдышаться в нужных местах. Пусть он не идеально изображает одесские интонации, чёрт с ним, главное, чтобы старался. И тогда от «Одесских рассказов» можно получить куда большее удовольствие, чем от просто чтения. Тем более, что там так мало историй, что поездка в дореволюционную Одессу не будет долгой. Запасайтесь впечатлениями.

Даёшь Варшаву, дай Берлин - И врезались мы в Крым!

А. Д'Актиль, "Марш Буденного", 1920

Я просто люблю эту книгу. Как всегда в таких случаях, совершенно невозможно сказать за что. Но этот текст, это постоянное ощущение сжатой до предела пружины просто сводят меня с ума. Эти немногочисленные страницы коротеньких новелл похожи на хорошее красное вино, которое не пьянит тебя, не бьет по сознанию, а лишь усиливает восприятие, делает его более тонким и острым (на короткое время).

Это умение сделать поэзию из грязи и крови, этот другой синтаксис, непонятный и таинственный, пришедший из другого языка и насыщенный певучими и звенящими русскими словами – все это прекрасно.

И эта другая Западная Украина (если пользоваться терминами текущей политической географии), где автор увидел только евреев, немного поляков и всего пару хохлушек. Интересный у него был угол зрения. Это другая реальность, где обе стороны советско-польской войны били друг друга и евреев, но последних было относительно много в общей массе населения, была целая культура. А всего через двадцать лет следующая война уничтожит эту культуру под корень, оставив только жидкий ручеек хасидов, летающих в Умань из Израиля.

А еще книга о том, что война в течение шести лет (четыре года империалистической, третий год гражданской) делает людей столь невосприимчивыми к смерти, что они ей-богу похожи на зверей, несмотря на то, что иногда они могут быть похожи и на людей. Вся застарелая ненависть, все старые обиды, затаенные во вроде бы прилизанные довоенные годы, помноженные на годы в окопах и в седле, делают смерть и ненависть обыденными и от этого еще более страшными.

Такая книга, негладкая, сорная, нелицеприятная, могла стать реальностью только в 20-е, когда гражданская еще не стала мифом, не забронзовела. Потом ее будут ругать за натурализм, отсутствие пафоса. Зато она живая, настоящая, просто почувствуйте ее пульс.