Цитаты из книги Blackberry Wine

Он вышел на улицу и забрался на заднюю стену. Разорвал пакетик, выпустил семена над выемкой, и они черными мошками закружились на влажном зимнем ветру. Разорванный на клочки конверт полетел следом. Джей кисло торжествовал. Позже он подумал, что, может, зря, может, в этих семенах все-таки было волшебство, но было уже поздно. Что бы Джо ему ни оставил, Джей этого не нашел.

Теперь, когда подозрения утихли, деревенские стали ненасытно любопытны, обсуждая наиболее интимные темы с неизменным невинным интересом. О чем была его последняя книга? Сколько именно зарабатывает английский писатель? Он выступал по телевизору? А в Америке? Он видел Америку? Восхищенные вздохи. Почерпнутые сведения в охотку разносились по деревне за чашками кофе и бутылками blonde, нашептывались в лавках, передавались из уст в уста, всякий раз обрастая новыми подробностями.

Это в августе все непоправимо погибло. Август, время осиных гнезд, берлоги на Дальнем Крае, Элвиса.

Она хапнула моего сына, как хапает что попало. Чтобы испортить. Чтобы поиграть.

— Как вы узнали? — прошептал он. — Чего узнал? — чересчур простодушно переспросил Джо. — О чем ты? Я обычный шахтер. Я ничего не знаю.

Комиксы, жевательная резинка, если удавалось достать — сигареты; ему нравилось все, что могло навлечь неудовольствие родителей.

— Фу! Боже! Не пей его. Оно наверняка испортилось. — Керри вымученно хохотнула. — Кроме того, это отвратительно. Вроде некрофилии. Представить не могу, зачем ты притащил его домой, учитывая обстоятельства. — Я собирался выпить его, дорогая, а не трахнуть, — пробормотал Джей.

Но внутри тайны жужжали пчелиным ульем. От них не было никакого спасения, от их шепотков, свиста, смеха.

Джо называл это будничным волшебством. Превращение низменной материи в грезы. Любительская алхимия.

Ретростанция, неизменно настроенная на те давние летние дни, бесцельно пульсировала в подсознании. Ему словно опять тринадцать, и голова набита мечтами и фантазиями. Сидит на уроке и вдыхает запахи лета, плывущие через окно, а переулок Пог-Хилл - рукой подать, за углом, и вязкое тиканье часов отмеряет время до конца уроков. Но он же теперь учитель, вспомнил он. Учитель, который ждет не дождется конца занятий. У ученики страстно жаждут продлить их, впитать каждое бессмысленное слово.

Иногда это происходит случайно. После долгих лет ожидания-правильного порядка планет,судбоносной встречи,внезапного порыва вдохновения- нужные обстоятельства возникают сами собой, без фанфар, без предупреждения.

Было что-то успокаивающее в этих журналах,словно простое прикосновение к ним приближало Джо.Вот они,места где Джо побывал,люди,среди которых Джо жил,-своего рода сувениры долгих лет на дороге.

- Кокс и Макинтош. Мы оба яблоки, так? - Я так думаю, мы, значится, почти что родичи.

Об отъезде

Кто ты в действительности такой, твоё имя, твоя среда — то, что привязывает нас к определённому месту, к родному с детства, — всё это теряет значение. Можно быть кем хочешь. Отправиться куда угодно — в аэропорт, на вокзал, автобусную станцию — никто ни о чём не спросит. Становишься почти невидимым. Просто пассажиром, одним из тысяч. Никто тебя не знает. Никто про тебя и слыхом не слыхал.

03.06.2009, среда

Эмоциональный шантаж не основа для отношений. И никогда ею не был.

Девчонок бояться нечего. Он их уже обходил, обманывал и обводил вокруг пальца, к тому же их только три. Они — привычная часть пейзажа, как карьер или каменистая осыпь над шлюзом; природная опасность, как осы: с ними следует обращаться осторожно, но бояться не стоит.

Отца у Джилли не было. Как объяснила Мэгги, она не любила мужчин, поскольку они - столпы иудеохристианского патриархального общества, одержимого женской покорностью.

- Крепковато для тебя, а? Джей кивнул, продолжая кашлять. - Мог бы и догадаться, - весело сказал Джо, отворачиваясь к кладовке. - Пожалуй, к нему сперва привыкнуть надо бы. Но в нем есть искусство, - нежно добавил он, осторожно возвращая бутылку на полку. - А это главное.

Пропасть родительского развода разверглась под ним, и он ненавидел их, ненавидел место, куда они его отослали, ненавидел блестящий новенький пятискоростной велик "Роли", доставленный утром в подарок на день рождение, - взятка, не менее презренная, чем сопровождавшая ее записка "С любовью от мамы и папы", такая фальшиво-нормальная, будто мир не распадался потихоньку вокруг.

Парни смотрели вниз, разглядывали канал, и он не осмеливался поднять голову, хотя необходимость знать была как нестерпимый зуд, как крапивница рассудка.