Цитаты из книги The Kindly Ones

Убожество тел не имеет значения в страсти.

Проблема не в народе, а в ваших руководителях. Ваш Сталин - царь, Политбюро - бояре и аристократы, алчные и эгоистичные, ваши партийные кадры - чиновники, те же, что при Петре и Николае.

В такой стране, как наша, роли распределены чётко: ты - жертва, а ты - палач, выбора никому не предоставили и согласия не спросили, потому что все были взаимозаменяемы, и жертвы, и палачи.

Я знал, что её жизнь, как и моя, сломана несбыточным. 

Мы должны внушить, что мы справедливы.

тот, кто повинуется приказам, словно автомат

любое право должно иметь основу

только неудачи заставляют шевелить мозгами

мои слёзы, как серная кислота, обожгут ваши лица

...уже давно мысль о смерти ближе мне, чем вена на шее

Освобожденная от мишуры и пустой суеты человеческая жизнь вряд ли сведется к чему-то большему; вот мы произвели потомство, цель нашего вида исполнена; а что до смысла собственного существования - всё сплошная иллюзия, приманка; но если смотреть на вещи объективно, то тщетность всех усилий очевидна, собственно, как и само размножение, потому что в результате снова плодятся ничтожества.

Таков закон всего живого, каждый организм, без злого умысла, жаждет жить и плодиться. Палочки Коха, сожравшие легкие Перголези и Пёрселла, Кафки и Чехова, не испытывали к ним неприязни и не желали зла своим хозяевам, но это был закон их выживания и развития. И мы боремся с бациллами с помощью изобретаемых ежедневно медикаментов, без ненависти, тем же способом, только для того, чтобы самим выжить. И все наше существование основывается на убийстве других созданий.

С прошлым никогда не бывает покончено.

На этом свете я люблю лишь одну особу, и пусть она не со мной, мне этой любви вполне достаточно.

Я лежал долго, насколько позволило время, затем, как делают в России, распахнул настежь окна и стоял перед ними голым, пока кожа не сделалась мраморной...

...вы вольны закрыть книгу и выкинуть ее в помойку.

Святые сестры, заявила мне Уна, все поголовно неудовлетворенные фригидные неврастенички.

«...Насилуют тоже. Вот русскую закрыли в подвале и насиловали вшестером по очереди». – «В чем, по-вашему, причина?» – «В нравственном упадке, я полагаю. Солдаты измождены, давно не мылись, страдают от паразитов, им даже не выдают чистого нижнего белья, да к тому же зима на носу, и они чувствуют, что худшее впереди».

Мы болтаем, кривляемся, вязнем в трясине опошленных слов: слава, честь, героизм, все уже от этого устали.