Цитаты из книги Козетта

Человек дурен, человек безобразен. Бабочка удалась, а человек не вышел.

Когда умирает дорогое нам существо, мы пристально смотрим на него, стараясь как бы удержать его взглядом.

Пути господни неисповедимы. Бог пользуется тем средством, каким пожелает. Он не обязан давать отсчет человеку. Ведомо ли нам, как господь вершит свои деяния?

Счастливый желает счастье всему миру.

Народы не вступают в борьбу по первому зову, всякий раз, как того желает утопия. Нации не могут вечно и непрестанно проявлять душевную силу героев и мучеников.

Для пьяниц нет ничего более естественного, чем пропустить слово. Пропуск слова – это извилина фразы.

Люди любят друг друга, улыбаются друг другу, смеются, делают гримаски уголками губ, сплетают пальцы, говоря друг другу «ты», и это не мешает вечности

Любви на той высоте, где она совершенна, присуща некоторая слепота стыдливости.

Именно революция и является противоположностью бунта. Каждая революция, будучи естественным свершением, заключает в самой себе свою законность, которую иногда бесчестят мнимые революционеры; но даже запятнанная ими, она держится стойко, и даже обагренная кровью, она выживает. Революция – не случайность, а необходимость. Революция – не случайность, а необходимость. Революция – это возвращение от искусственного к естественному. Она происходит потому, что должна произойти.

Молчание всегда может быть до некоторой степени принято за знак согласия или за свидетельство того, что противник прижат к стенке.

Для взаимопонимания молодым людям достаточно взглянуть друг на друга.

Ничто так не приручает детей к молчанию, как несчастье…

Но, ничего не зная, она ничего не могла рассказать, а если б и знала, все равно бы никому не сказала.

Видеть смерть жутко, видеть воскрешение почти также жутко.

Ведь врачи – это такой народ, который ни во что не верит.

Отшельничество – проблема чисто человеческая

Молится богу – что это значит?

И на великих стратегов находит затмение.

Париж – водоворот, в котором все теряется. Все исчезает в этом сосредоточии мира, как в глубине океана. Нет чащи, которая надежней укрыла бы человека, чем толпа. Это известно всем беглецам. Они погружаются в Париж, словно в пучину; существуют пучины, спасающие жизнь. Полиции это тоже известно, и она ищет в Париже тех, кого потеряла в другом месте.

Даже лучшим людям свойственны эгоистические мысли.