Цитаты из книги Барраяр

...но если я никому не враг, откуда у меня враги?

Военную историю лучше изучать на расстоянии. Скажем, на расстоянии в пару столетий.

Репутация - то, что знают о тебе другие люди, а честь - то что ты знаешь о себе сам.

Но боль кажется мне недостаточно веской причиной, чтобы отказаться от будущего. Умирая, ты навсегда освобождаешься от боли. Над болью мы не властны, как и над временем. Вопрос в том, сумеешь ли получить не только боль, но и немножко счастья?

...пока мы живы, покинуть поле боя невозможно

- И как долго Вы были знакомы с Форратиером?

• Минут двадцать. Но это были очень насыщенные двадцать минут.

Наши дети меняют нас… появляются они на свет или нет.

"Я приехала к тебе, а попала вот сюда. Не на Барраяр моих надежд, а на Барраяр моих кошмаров."

Пока мы живы, покинуть поле боя невозможно.

Вмешательство трансцендентного. Сотворение жизни. Я думала об этом, когда вынашивала Майлза. «Этим я приношу в мир смерть». Рождение и смерть, а между ними вся боль и свобода выбора.

Великолепно. И друзья, и враги носят одинаковые мундиры. Что же нам делать: перестрелять всех, и пусть Господь сам рассудит, кто свой?

Надо решать задачи последовательно, шаг за шагом… Надо поделить бесконечное будущее на пятиминутные кубики и брать их один за другим.

Я приехала к тебе, а попала вот сюда. Не на Барраяр моих надежд, а на Барраяр моих кошмаров.

Спал он как убитый, пока на рассвете его не разбудил сигнал комм-устройства. Наверное, подчиненные договорились не тревожить командира раньше. Корделия представила себе, как кто-нибудь из штабных говорит лейтенанту Куделке: «Ладно, пусть старик с женой повозится, может, поспокойнее станет…»

«Мне не нравится Барраяр, я хочу домой, мой свекор хочет убить моего ребенка, половина моих друзей прячутся, спасая свою жизнь, я не могу и пяти минут побыть с мужем, которого все вы рвете на части, у меня болят ноги, голова, душа…»

Все это ни к чему. Доктору ведь требуется что-то конкретное, что-то такое, что можно вписать в соответствующую графу…

– На усталость, – выговорила наконец Корделия.

Дети могут и не быть благословением, но сотворить их, а потом подвести – это значит навлечь на себя проклятие.

Приготовления покатились, как снежный ком. Еще за неделю до торжества Ку и Дру охватила паника, и они уже начали всерьез подумывать, не спастись ли им бегством от своих слишком рьяных помощников. Но это намерение осталось неосуществленным. Главная дворцовая экономка летала по залам и коридорам, радостно повторяя:

– Подумать только, а я-то боялась, что с переездом адмирала у нас тут будут обедать только эти зануды из главного штаба!

В шуме отодвигаемых стульев Корделия расслышала, как кто-то пробормотал:

– Ну и храбрец!

Она посмотрела на офицеров Фордариана, пятившихся от стола.

– Господа, я советую вам, когда совещание возобновится, сдаться без всяких условий на милость лорда Форкосигана. – «Возможно, у него она еще осталось. У меня – нет». – Мне надоела ваша глупая война. Заканчивайте ее.