Цитаты из книги Чума. Посторонний

Среди всеобщего смятения он, по сути дела, старался стать историографом того, что вообще не имеет истории.

Тарру как-то ухитряется видеть людей и предметы в перевернутый бинокль.

Единственное, что для меня ценно, – это умереть или жить тем, что любишь.

... не может человек по-настоящему разделить чужое горе, которое не видит собственными глазами.

По-видимому, он, что называется, живет идеей, впрочем не такой уж глупой, что человек, больной какой-нибудь опасной болезнью или находящийся в состоянии глубокого страха, в силу этого защищен от других недугов или от страхов.

Большинство страдало, в сущности, от нарушения своих привычек или от ущемления своих деловых интересов. Это раздражало или злило, а раздражение и злость не те чувства, которые можно противопоставить чуме.

Если случайно кто-нибудь из нас пытался довериться другому или хотя бы просто рассказать о своих чувствах, следовавший ответ, любой ответ, обычно воспринимался как оскорбление.

Таким образом, они испытывали исконную муку всех заключенных и всех изгнанников, а мука эта вот что такое – жить памятью, когда память уже ни на что не нужна.

Если позволительно изобразить тюремное заключение через другое тюремное заключение, то позволительно также изобразить любой действительно существующий в реальности предмет через нечто вообще

Надёжным способом защиты от власти эмоций было укрыться за этой броней очерствелости и потуже стянуть этот давящий где-то внутри узел.

его уверенность не стоит и женского волоска. напрасно он уверен что жив,ведь он живет как мертвец.вот и я с виду нищий и обездоленный. но я уверен в себе и во всем,куда уверенней,чем он,я уверен,что жив и скоро умру.

в сущности,я прекрасно понимал,что умереть в тридцать лет или в семьдесят - невелика разница.

если конечно, не произойдет чего-нибудь непредвиденного. — Верно, – подтвердил Коттар, – если только не произойдет. А непредвиденное всегда происходит.

...из бездны моего будущего…

«Мне следовало бы тогда найти нужные слова, чтобы ее удержать, а я не нашел»

Приговоренный обязан морально участвовать в казни.

Он попробовал переменить разговор и спросил, почему я называю его «господин священник», а не «отец мой». Я вспылил и ответил, что он мне не отец: он заодно с теми, кто против меня.

— Нет, сын мой, — сказал он и положил руку мне на плечо. — Я с вами. Но вы не в силах это понять, потому что сердце ваше слепо. Я буду за вас молиться.

Он хотел еще говорить о Боге, но я подступил к нему ближе и постарался в последний раз объяснить, что у меня осталось слишком мало времени. И я не желаю тратить его на Бога.

Да кто же в конце концов обвиняемый? Это не шутка — когда тебя обвиняют. Мне тоже есть что сказать!

Решалась моя судьба — и никто не спрашивал, что я об этом думаю.