Цитаты из книги Дев’ять оповідань

—Я сам вырастил свое тело, — сказал он. —Никто другой за меня это не делал. А раз я его вырастил, видимо, я знаю, как его растить. Бессознательно хотя бы. Я мог растерять сознательное знание о том, как его растить, где-то за последние несколько сот тысяч лет, но знание до сих пор во мне, потому что — очевидно же — я его применил… 

Обычно явные истины познаются слишком поздно, но я понял, что основная разница между счастьем и радостью — это то, что счастье — твердое тело, а радость — жидкое.

— Все мы животные, — сказал он. — По самой сути все мы — животные. — Черта с два. Никакое я не животное. Я, может быть, болван, бестолочь, гнусное порождение двадцатого века, но я не животное. Ты мне этого не говори. Я не животное.

Нельзя сказать, чтобы его улыбка не относилась к собеседнику, однако, при всей ее открытости, при всем дружелюбии, он как бы предназначал ее самому себе.

Мужьям нравится думать, что ты всю жизнь только и делала, что блевала, как только к тебе другой мужчина подойдёт.

Как бы невозмутимо, разумно или изящно я ни научился когда-нибудь жить свою жизнь, в лучшем случае я навсегда останусь посетителем в саду эмалированных писсуаров и подкладных судне, а рядом будет стоять безглазое деревянное божество-манекен в уцененном грыжевом бандаже.

I mean they don’t seem able to love us just the way we are. They don’t seem able to love us unless they can keep changing us a little bit. They love their reasons for loving us almost as much as they love us, and most of the time more.

Все мы животные. По самой своей сути все мы - животные

«— Вы помните яблоко из Библии, которое Адам съел в раю? А знаете, что было в том яблоке? Логика. Логика и всякое Познание. Больше там ничего не было. И вот что я вам скажу: главное — это чтобы человека стошнило тем яблоком, если, конечно, хочешь увидеть вещи, как они есть.»

От логики надо избавиться прежде всего.

Тедди

Тедди

"Тебе,Эсме, -с любовью и убожеством"

- Свое тело я вырастил сам, - сказал он. - Никто за меня этого не сделал. А раз так, значит, я должен был знать, как его растить. По крайней мере, бессознательно. Может быть, за последние какие-нибудь сотни тысяч лет я разучился осознавать, как это делается, но ведь само-то знание существует, потому что как бы иначе я им воспользовался...

По моему, жизнь - это дарёный конь.

В три часа дня я сложил в вещевой мешок все свои пожитки, включая брезентовую сумку от противогаза, набитую книгами, которые я привез из-за океана (противогаз я вышвырнул в иллюминатор на "Мавритании" еще с месяц тому назад, прекрасно понимая, что, если враг когда-нибудь в самом дел_е применит газы, я все равно не успею нацепить эту чертову маску вовремя).

Вместо языка изо рта высовывается стодолларовая ассигнация, и зубной врач грустно говорит пациенту по-французски: «Думаю, что коренной зуб можно сохранить, а вот язык придется вырвать». Я обожал эту карикатуру.

Голубой период де Домье-Смитта.

<...> «Yes, sure, I love Him. But I don't love Him sentimentally. He never said anybody had to love Him sentimentally," Teddy said. «If I were God, I certainly wouldn't want people to love me sentimentally. It's too unreliable.»

"What I need is a cocker spaniel or something," she said. "Somebody that looks like me."