Возвращение корнета

Прекрасное рождественское чтение Если на Рождество хочется чего-то теплого, душевного, возможно, немного пронизанного грустью, но светлой и чистой, можно читать эту книгу. Сюжет максимально прост. Молодой гимназист приезжает к родителям на Святки. Учится он в Архангельске и до родительского поместья ему приходится ехать сразу на поезде, а потом еще пять дней (!) на санях. И уже это как-то настраивает на совсем иное восприятие. А еще все чтение мы помним, что за окном 1917 и весь этот мир, который с таким теплом описывает автор, скоро исчезнет. И это тоже задает свою тональность.

А еще автор очень хорошо передал мировоззрения именно ребенка. Понятно, что вспоминает он все через много лет, но некоторые моменты были такими трогательно-детскими, что вызывали улыбку.

Например, как он безотрывно смотрел в глаза учителю немецкого, потому что хотел произвести впечатление, чтобы не отложилась поездка домой, или нанял извозчика и ему "повезло, т.к Ефим был навеселе".

Или такие моменты:

"...и наперебой рассказывают мне, что у нас новая сестра — монашки приходили, принесли". "А старшая сестра шла рядом, гордо несла свою красивую голову, и мне становилось стыдно за свою слабость: ведь она тоже уезжала — правда, лишь послезавтра". Или когда герой попадает в пургу по пути домой: «Господи, молился я, только не сейчас, перед домом, перед Рождеством!.. Пусть я приеду, повидаюсь со всеми, еще поживу одни только Святки… Пусть, лучше на обратном пути замерзну»

А вот озадачила такая цитата:

Я видел ясно, как ехал по степи, по снегу, Гринев с Евсеичем в такой же кибитке, что и у нас Стало интересно, могла ли быть другая редакция "Капитанской дочки" или Гагарин все ж просто перепутал имя.

Немного цитат:

Теперь и я знаю, что этот старик был глубоко прав: в мире стало мало жалости. Для счастья на земле не надо ни политических учений, ни партий, надо, по-видимому, только побольше жалости в человеческом сердце, как старик говорил.

Это тот случай, когда я не во всем разделяю взгляды автора, но это не помешало мне получить удовольствие от чтения.

Впервые, вероятно, я понял, что жизнь есть одна сплошная утрата; и, чем лучше жизнь, чем дороже люди, тем горше будет утрата.

Ясно только одно: это не подлинная Россия гонит Бога, Россия, отравленная Европой, западным ядом рационализма и безбожия. И странно: Россия, выпив этого яду, корчится и горит в муках, а Европа вот уже веками пьет яд и только пухнет и пошлеет. Народ, верящий лишь в карман и желудок, не сделает никакой революции.

И уже тогда поразила меня разница между словами дяди, видевшаго в войне нечто героическое и славное, и этими рассказами и речами мужиков, считавших войну делом темной силы.

Теперь и я знаю, что этот старик был глубоко прав: в мире стало мало жалости. Для счастья на земле не надо ни политических учений, ни партий, надо, по-видимому, только побольше жалости в человеческом сердце, как старик говорил.

Юный гимназист Андрюша Воронихин отправляется на каникулы домой. Его ждёт долгий путь домой, встреча с семьёй, первая влюблённость, празднование Рождества и... предчувствие беды накануне Нового 1917 года...

Замечательная повесть о рождественских праздниках в дореволюционной России. Помимо описания быта и традиций того времени, здесь много размышлений о Боге. Если вы любите произведения Шмелёва и Лескова, то повесть придётся вам по вкусу. Да и остальным будет о чем задуматься. По скольку это больше идёт как воспоминания некогда юного гимназиста и писалась эта повесть уже после прихода к власти большевиков, то чувствуется эта тоска по навсегда ушедшей эпохе. И очень перекликается с временами нынешними.

Хоть и книга идёт с маркировкой 12+, я бы в первую очередь рекомендовала прочитать её взрослым. Только они могут в полной мере оценить и понять всю прелесть и глубину повести. Тут есть над чем подумать. Мне повесть очень понравилась, кто также любит дореволюционную Россию очень рекомендую.

Вообще я несколько настороженно отношусь к эмигрантской прозе, а это как раз она. Автор эмигрировал из России в 30-е годы, и эта написанная от первого лица повесть, насколько можно судить по краткой статье об авторе - вполне автобиографична, хотя и имена и названия населенных пунктов либо не упомянуты, либо немного изменены (а может за сто лет просто сменилась топонимика).

Сама же повесть - определенно дань самым теплым воспоминаниям детства. Для святочных дней – просто идеальное чтение.

Здесь и просторы русской зимы (читали же «Метель» Пушкина? – вот тут тоже самое, только умножить на три и заменить трагичные нотки воодушевлением от бесконечности пространства), и дореволюционные рождественские традиции, и отлаженный и спокойный усадебный быт – старая няня Ивушка, отношения с родителями и братьями/сестрами, пироги, охота, елка, и чарующее волшебство Рождественской ночи, благословленное искренней верой простых людей.

Меня впечатлили два момента.

Во-первых, то что дети могли учиться в гимназиях (за пару сотен км примерно от родной усадьбы), и при этом жить не в пансионах (что ожидаемо), а на частных квартирах, по 2-3 человека. Хозяйка квартиры обеспечивала их едой (условно съедобной), чистым бельем и убирала комнаты. Для студентов – совершенно обычное дело, но вот именно для гимназистов – неожиданно. Также неожиданно, что хозяйка квартиры - немка. Речь идет не о Петербурге, как я поначалу предположила, а об Архангельске.

Во-вторых, тот вдохновенный стиль, в котором рассказывается о длинной дороге домой – через поля, леса, деревни. В нем бесконечное количество любви и восхищения родной землей, при этом написано ни на секунду не скучно, как часто бывает, когда автора заносит в такую область. Казалось бы – просто дорога, пейзажи, редкие остановки на ночлег в деревенских домах. А вот как-то очень хорошо!

Замечу в скобках, что эта дорога занимала полня поездом плюс шесть (6!!!) дней в одну сторону в санях. Кстати, теперь я четко поняла, что такое кибитка - это сани, с одной стороны которых шатер из ткани (см. обложку). Внутри же - сено, подушки и накидка из толстой медвежьей шкуры. Судя по всему - этого хватало, чтобы не замерзнуть в пути.

Мне стало интересно, где это все территориально, и я поискала на карте. Судя по всему мальчик учился в Архангельске , а домой ехал до станции Холмогорская (на поезде в сторону Москвы, 3 остановки), и затем санным путем (порядка 100 км) до деревни Турчасово (деревня и станция существуют и сейчас, и деревня очень красива, настоящий русский север - фотография как раз оттуда).

Ну и несколько цитат, чтобы можно было оценить то, как это написано.

«Деревня лежала на берегу реки, другого берега совсем не было видно — передо мной простиралась, текла, кипя в остром блеске, белая бескрайность, а над этим зыбким белым блеском покоилось холодное, застывшее, иссиня-зеленое небо; и мы были словно замкнуты в этом беспредельном, безмолвном русском мире».

«Дом старый, ему лет двести, построен из могучих еловых балок. В первой избе стены не оклеены, дерево блестит благородным смуглым блеском столетий; меж балками лежит мох. Стены уже расселись, деревянный пол накренился к огромной печи, но в избе тепло, домовито, солидно — строили этот дом на века, на нерушимую, беспрерывно, как река, текущую, Богом освященную жизнь».

Ну и какой эммигрант без упоминания революции:

«Вот уже пятое столетие на Западе волокут, тащат всеми силами Бога на землю, как будто Его непостижимая тайна станет от того понятней; из таинства молитвы делают риторику, из религии, — пошлую, ограниченную философию рационализма и земного счастья, из Богослужения — бюргерское собрание, почти что как за Stammtisch; — в самом деле, я видел, как в Голландии, у кальвинистов, входили во храм в шляпах, с дымящимися сигарами в руках, оставляя их на время службы на пульте перед собою, рядом с псалтирью. Но спрашивается: почему же не в Европе, где царит этот безкрылый рационализм, а в России стряслась самая кровавая, самая бесчеловечная революция, почему именно в этой стране гонят Бога?»