Цитаты из книги Three By Tennessee

Надо смиряться с тем положением, которое ты не в силах исправить.

Я ведь не сужу людей – рисую их, и все. Только рисую… Но, чтобы верно изобразить, приходится очень внимательно наблюдать их, не правда ли?

...Я знаю, чаще всего люди дьявольски мучают один другого, но иногда им удается разглядеть и понять друг друга, и тогда, если они не безнадежно жестоки, им хочется помочь друг другу всем, чем могут…

Да, да, говорю вам, теология именно… это и утверждает, обвиняя Бога в том, что он жестокий старый злодей да еще осуждает весь мир и безжалостно карает тех, кого сам же создал, карает их за собственные ошибки, допущенные при их сотворении.

..Ведь сейчас вопрос стоит, кто кого – двое мужчин или этот выводок мокрых куриц!

Шеннон. Вышли или все еще сидят эти стервы? Учительницы из женского баптистского колледжа в Техасе! Одиннадцать! Одиннадцать мегер…

Дорогая детка, разве вы не понимаете, что самое погибельное для девушки в вашем... неустроенном положении - это запутаться в чувствах к человеку в моем неустроенном положении? А?

Серафина: Я вдова барона делла Роза. Простите, я не одета... Я не всегда такая. Иногда я слежу за собой. А когда муж был жив, тогда к его приходу на мне всегда было чистое платье! И иногда — роза в волосах! Альваро: Роза в волосах — как красиво! Серафина: Но для вдовы розы кончились. Альваро: Нет, нет, вы ошибаетесь! Розы должны быть для всех! Роза — это сердце мира...

Серафина: Вы бананы возите? Альваро:Да, синьора. Серафина: Это — десятитонка? Альваро: Восьмитонка. Серафина: Мой муж возил бананы в десятитонке. Альваро: Ну, ведь он был барон.

Я всегда плачу после драки. Но только чтоб никто не видел

Ассунта: И он поверил? Серафина: Нет. Он засмеялся. Он засмеялся, а я заплакала. Ассунта: И он обнял тебя, и ты перестала плакать. Серафина: Да.

ЧАНС: У всего есть свой смысл, не так ли, принцесса? Если жизнь лишена смысла, значит, ты просто ее не сделал. Чего-то не хватило. Ведь смысл должен быть во всем.

Шеннон. Но вы не против, если я выпью?

Ханна. Что вы, мистер Шеннон!

Шеннон. Не станете порицать меня за эту слабость, за то, что я потакаю себе?

Ханна. Алкоголь – не главный вопрос для вас.

Шеннон. А какой же главный, мисс Джелкс?

Ханна. Самый старый в мире – потребность верить во что-нибудь или в кого-нибудь… в кого угодно и во что угодно…

Шеннон. И в тоне вашем полная безнадежность?

...я из тех, кто был молод, не зная молодости. А не чувствовать себя молодой, когда молода, – очень печально.

Шеннон. А что бывает просто? Ханна. Ничего. Все просто только для нищих духом, мистер Шеннон.

Мэксин. Да нет. В самом Шенноне. Я хочу, дорогая моя, чтобы вы отступились от него. Вы не для Шеннона, и Шеннон не для вас!

«Вся ваша теология, все заповеди, все мифы основаны на представлении о Боге как о старом мошеннике. И по совести, я не хочу и не могу продолжать отправлять службы во славу этого… этого…»

Мэксин. Мексика, дорогой мой, – это парадная дверь в Южную Америку и черный ход в Штаты – вот почему.

Человек уходит и оставляет после себя лишь горсть пепла. Ни одна женщина не может его удержать. Ветер должен его унести.

Утро всегда помогает нам вернуться к действительности