Цитаты из книги Джен Эйр. Учитель. Эшворт

Нет большего счастья, чем чувствовать, что люди любят тебя и радуются твоему присутствию.

Чувства без разума не слишком питательная еда; но и разум, не смягченный чувством, - горькая и сухая пища и не годится для человеческого потребления.

Разве я не говорил вам, что вы забываете о существенном, интересуясь пустяками?

ведь жизнедавец есть также спаситель душ.

На что мне сознание моей правоты, на что уважение к себе! Я оскорбила, ранила, бросила моего друга.

С неизъяснимым наслаждением бежала я навстречу ветру, как бы отдавая свою тревогу этим безмерным воздушным потокам, проносившимся с воем над землей.

Ну, я потому притворялся, будто ухаживаю за мисс Ингрэм, чтобы ты так же без памяти влюбились в меня, как я влюбился в тебя. Я знал, что ревность в этом деле лучший мой союзник.

Нет большего счастья, чем чувствовать, что люди любят тебя и радуются твоему присутствию.

но, пока я живу и мыслю, я не могу не любить его.

Высокомерие не только портило величие ее черт, оно убивало его.

Я жаждала услышать его голос, но боялась встретиться с ним взглядом.

"Что ж, люби его, если можешь, люби, если смеешь."

Кроме того, я чувствовала себя неспособной проникнуть в мысли моего собеседника - по крайней мере сейчас - и испытывала ту неуверенность, ту смутную тревогу, которой обычно сопровождается сознание собственной недогадливости.

Мне кажется, что от моего сердца тянется крепкая нить к такой же точке в вашем маленьком существе. Но если между нами ляжет бурное море и еще сотни две миль, то я боюсь, что эта нить порвется. И мне грустно оттого, что тогда мое сердце будет кровоточить. Что касается вас, то вы меня забудете.

Бываем ли мы абсолютно счастливы?

Когда же ум ловок, но энергии духу недостает - лживость, притворство, тысячи всевозможных уловок пускаются в ход, чтобы скользнуть от требуемого прилежания.

К счастью, душа имеет своего глашатая - это глаза.

Впервые я испытала радость мести; пряным вином показалась она мне, согревающим и сладким, пока его пьешь, - но оставшийся после него терпкий металлический привкус вызывал во мне ощущение отравы.