Цитаты из книги Человеческий крокет

Почему кошки столько спят? Может, им поручена некая серьезная космическая задача, соблюдение важнейшего закона физики — скажем, если в каждую текущую секунду спят меньше пяти миллионов кошек, Земля остановится. Смотришь на них, думаешь: «Что за ленивая бестолковая тварь?» — а они тем временем вкалывают, себя не помня.

Вихрится водоворотица времени. Мир стареет. Текут людские жизни, и каждая заполняет ей отведенные годы, и все же - по большому космическому счету - длится не дольше содроганья секундной стрелки.

Видимо, все дело в восприятии - то, что видишь, зависит от того, что видится. И вообще, как понять, реально ли то, что мы видим? Реальность спешно удрала в окно, как только в дверь ступило восприятье. И если уж совсем глубоко вникать, откуда мы знаем, что реальность существует?

Если найдете время? Где, интересно, его искать? В космосе? (Но ведь не в великой пустоте, правда?) В синей пучине морской? В земном ядре? На конце радуги? Если мы найдем время, избавимся ли от всех бед?

Судя по всему, есть несколько категорий мужчин — встречаются отцы-слабаки, братья-уроды, злобные негодяи, героические дровосеки и, разумеется, прекрасные принцы, но до идеала все они отчего-то недотягивают.

Элайза будто застряла между очень дорогим пансионом и борделем (иными словами, в высшем обществе).

Меня найти легко: обычно я лежу на постели, изображаю мертвого Чаттертона, убиваю время, поглощая книгу за книгой (я предпочитаю такие иные миры - других надежных пока не обнаружила).

В начале слово, в финале — безмолвие. А в промежутке — все на свете истории.

Я помешана, следовательно, существую.

- В общем, я пошла, - говорит Дебби, подбирая юбки.

• С ума? - уточняю я.
• Что?
• Ничего.

Если ты везде чужой, это не значит, что ты взаправду представитель чужой цивилизации.

Может, вот как исчезают люди — не внезапно, как в необъяснимом мире Чарльза, где их таинственно выдергивают из жизни, но постепенно, день за днем, сами себя стирают.

С прибытием солнечных дней и Пса блошиная популяция «Ардена» готовится к завоеванию планеты, не говоря уж о том, что грозит стереть с ее лица Дебби.

Видимо, реальность, как и время - штука относительная. Не исключено, что реальностей много - то, что видишь, зависит от того, на чем стоишь.

В окне «Холма фей» мельком вижу Одри — волосы на месте, голова в облаке пламени. В каждом окне весело мигают елки. Странное дело — все дома древесных улиц населены счастливыми немертвыми людьми. Может, индюшки, гуси, утки и куры тоже восстают с рождественских столов — косточки срастаются, плоть извергнута назад и регенерирует, перья прилетают обратно и стрелами втыкаются в тела и весь этот птичник вот-вот вылетит из пригородных окон и устремится в ночное небо?

Первое апреля, мой день рождения, мне шестнадцать — сказочный возраст, легендарный. Веретенам самое время колоться, женихам — обивать порог, прочему сексуальному символизму тоже настала пора проявиться, а я еще даже ни с кем не целовалась <...>.

Земля продолжала вертеться. Так много историй, а времени так мало.

Одно лишь воображение умеет объять невозможное - златую гору, огнедышащего дракона, счастливый финал.

Хилари и Пол живо интересуются друг другом, а мной не особенно, так что я подливаю себе крепленого пунша (апельсиновая газировка и «Райбина» с привкусом жидкости для снятия лака — какой-никакой прогресс) и линяю оттуда, надеясь отыскать того, кто заинтересуется мной, — скажем, Малькольма Любета.