Цитаты из книги Новеллы

Девушку всегда развращает человек ее сословия и ее среды, — говорил он мне. — Я могу написать целые тома, составленные из таких вот наблюдений. Богатых мужчин обвиняют в том, что они срывают цветок невинности у девушек из народа. Это не правда. Богатые мужчины платят за букет уже сорванных цветов. Они, конечно, тоже срывают цветы, но уже второго цветения; первоцвет не достается им никогда.

"Шкаф" Ги де Мопассан

О дорогие мертвецы! Как они терзают нам сердце!

"Исповедь" Ги де Мопассан

В кругу богачей о человеке любящем покутить, говорят что он проказничает. Его со снисходительной улыбкой называют шалопаем. В кругу людей неимущих молодой человек, который растратил сбережения родителей, — распутник, мот, негодяй, И это различие вполне справедливо, так как значение наших поступков всецело определяется их последствиями.

"Дядя Жюль" Ги де Мопассан

Против такого взгляда трудно было спорить, однако женщины, подкреплявшие свои мнения больше поэзией, нежели фактами, утверждали, что любовь, великая любовь, может выпасть смертному только однажды, что эта любовь подобна удару молнии и что сердце, тронутое ею, бывает настолько опустошено, разгромлено, испепелено, что никакое другое сильное чувство и даже никакая мечта о любви уже не могут возродиться в нем.

"Плетельщица стульев" Ги де Мопассан

Но попробуйте переубедить обезумевших людей.

"Святочный рассказ" Ги де Мопассан

Но слезы заразительны.

"Заведение Телье" Ги де Мопассан

Крестьянину двадцать миль преодолеть труднее, чем человеку цивилизованному пересечь океан.

"Заведение Телье" Ги де Мопассан

Надо быть болванами, чтобы уничтожать друг друга.

"Два друга" Ги де Мопассан

- Это доказывает, что ты думаешь о ней.

• О, только по вечерам.
• Ого! Самое опасное время.

Ведь правда: разве это не подлость — убивать людей, будь они пруссаки, или англичане, или поляки, или французы? Если мстишь кому-нибудь, кто тебя обидел, — за это наказывают, и, значит, это плохо, а когда сыновей наших убивают, как зайцев, из ружей, выходит, это хорошо: ведь тому, кто убьёт побольше, дают ордена! Нет, знаете, никак я этого в толк не возьму.

Простой человек не ищет перемен.

Поговаривали, что пруссаки вот-вот вступят в Руан.Национальная гвардия, которая последние два месяца производила весьма робкую разведку в соседних лесах, – причем иногда подстреливала своих собственных часовых и начинала готовиться к бою, стоило только какому-нибудь зайчонку завозиться в кустах, – теперь вернулась к домашним очагам. Ее оружие, мундиры, все смертоносное снаряжение, которым она еще недавно пугала верстовые столбы больших дорог на три лье в окружности, внезапно куда-то исчезло.

Все мы живем в пустыне. Никто никого не понимает

Бедные  люди!  Они,  внушают  мне  не  отвращение,  а  безмерную  жалость.  Из  всех  загадок  человеческого  бытия  я  разгадал  одну:  больше  всего  страдаем  мы  в  жизни  от  вечного  одиночества,  и  все  наши  поступки,  все  старания  направлены  на  то,  чтобы  бежать  от  него.  И  они,  эти  любовники,  приютившиеся  на  скамейках  под  открытым  небом,  подобно  нам,  подобно  всем  живым  тварям,  стремятся  хотя  бы  на  миг  не  чувствовать  себя  одинокими;  но  они,  как  и  мы,  всегда  были  и  будут  одиноки.

Прощайте, друг мой, вот вам для поцелуя мои руки: вот вам также и губы.

Кровать, согласитесь, это символ жизни; я пришла к этому выводу в эти три дня. Нет ничего прекрасного вне кровати.

Не есть ли сон лучшие наши минуты?

Этот божественный поцелуй сливает их, открывает рай земной, поет им о радостях жизни, всегда обещает, возвещает и предсказывает их. И их постель волнуется, как разбушевавшееся море, гнется и шепчет, кажется тоже живой, радостной, ибо на ней совершается безумная тайна любви.

Кровать, мой друг, это вся наша жизнь. В ней родишься, на ней любишь, на ней же и умираешь.

La lune, à son dernier quartier, toute penchée sur le côté, toute pâle, paraissait défaillante au milieu de l’espace, et si faible qu’elle ne pouvait plus s’en aller, qu’elle restait là-haut, saisie aussi, paralysée par la rigueur du ciel. Elle répandait une lumière sèche et triste sur le monde, cette lueur mourante et blafarde qu’elle nous jette chaque mois, à la fin de sa résurrection.