Цитаты из книги Marley & Me

Стоило нам отвернуться, как Марли клал голову боком на этот поднос и языком, как лопатой, зачерпывал еду. Ворует еду у ребенка, думали мы, как низко он падет в дальнейшем?

В жизни каждого собаковода хоть раз случается нечто, в результате чего из-за собаки страдают фамильные реликвии. По большей части мы смотрели на причиненный ущерб философски.

Запирать Марли в гараже каждый раз, когда мы уходим, становилось утомительно, к тому же, как сказала Дженни: «Какой смысл заводить собаку, если она не встречает тебя у дверей?»

Мы НЕ позволяем Марли следующее:

Заставить Марли проглотить таблетку – это почти искусство. Он не станет есть лекарство, как витамины, даже если ты уронишь таблетку на пол и притворишься, что он не должен трогать ее. Проще всего посадить его и раздвинуть ему челюсти одной рукой. Свободной рукой нужно затолкать таблетку как можно дальше в глотку. Она должна находиться за пределами той зоны, откуда он сможет выплюнуть ее. Затем потри ему шею, пока он не проглотит лекарство. Конечно, после этого тебе захочется принять душ.

Примечание: когда ты зовешь его, лучше не сиди на корточках, а стой.

Можно использовать сдерживающий поводок, когда выгуливаешь его, но ни в коем случае не оставляй поводок на нем, пока он без присмотра. Он может запутаться и задохнуться, а зная Марли, я уверен, что он так и сделает.

Кстати о Марли: если от него слишком плохо пахнет и ты не боишься заразы, искупай его в детском бассейне, который именно для этой цели находится на заднем дворе, только надень купальник – ты точно вымокнешь до нитки!

Каждое утро мы даем Марли одну витаминку. Лучший способ заставить его проглотить ее – уронить на пол, притворившись, что это случайно. Если он решит, что таблетку брать запрещено, он тут же на нее накинется. Если по какой-то причине фокус не удастся, попробуй подмешать ее в корм.

Так они стояли долго: Марли, застывший, как изваяние, и Дженни, прижимающая его к себе, будто огромную игрушку. Я стоял в сторонке, чувствуя себя вуайеристом, подглядевшим в замочную скважину интимный момент чужой жизни, и не знал, что мне делать. И тут Дженни, не поднимая лица, протянула мне руку. Я сел рядом с женой на диван и обнял ее. Общее горе объединило нас троих.

Однажды ночью в дверь позвонил человек с выражением отчаяния на лице и сказал, что он был в гостях в соседнем квартале и у него кончился бензин. Могу ли я одолжить ему пять долларов? Он непременно вернет их завтра утром. Конечно, ты вернешь их, дружище, подумал я и предложил вызвать полицию. Человек что-то промямлил и исчез.

Я просунул руку в пасть Марли и достал наш положительный тест на беременность.– Вынужден тебя разочаровать, приятель, – твердо сказал я, – но эта полоска потребуется нам для семейного альбома.

Que sera, sera, как говорят французы: в общем, будь что будет.

Он был собачьей версией детской игрушки – пружинки слинки: мы могли поклясться, что в нем нет костей, только одна большая эластичная мышца. Дженни стала называть его мистером Вихляем.

Постепенно все предметы, которые он не успел испортить, мигрировали вверх на безопасную высоту, подальше от качающейся колотушки. Наши друзья, у которых были дети, приходя к нам, восхищались: «Ваш дом прямо создан для маленьких детей!»

Когда я привез его домой, он весил меньше 10 кг, а через пару недель весы показывали почти 23! Его симпатичная щенячья головка, которую я с легкостью охватывал одной ладонью, когда вез в машине, превратилась в нечто, напоминавшее формой кузнечную наковальню. Лапы стали огромными, на боках уже вырисовывался рельеф мышц, а грудь по ширине не уступала ковшу экскаватора. Как и обещали авторы книг, крохотный хвостик тоже рос, становясь толстым и мощным, как у выдры.

Я набросал повсюду резиновые игрушки, расстелил на полу газеты, налил в миску воды и смастерил ему постель, застелив картонную коробку старым покрывалом. «Тут ты будешь спать», – показывал я Марли, усаживая его в коробку.

«Родители щенка служат лучшим показателем его будущего характера. В подавляющем большинстве случаев характер наследуется».