Цитаты из книги Мистер Гвин

Он порой задавал себе такую высокую планку, забирался в такие дебри перфекционизма, что это уже отдавало литературой.

— Не знаю, похоже, не получится тебе объяснить. — Мне нужно выпить. Не клади трубку, даже не вздумай отключаться.

— Вдруг вам встретится работа типа — переписывать людей… — Да. — Как они устроены… — Да. — Вам это подойдет. — Да.

Она поняла внезапно — с такой молниеносной быстротой понимаешь иногда, по прошествии времени, вещи, которые всегда перед глазами, только сумей посмотреть.

— Она бывает то до крайности неприятной, то чрезвычайно привлекательной.

Он терпеть не мог читать вслух то, что написал, — читать другим. Это всегда казалось ему жестом бесстыдства.

Он всегда принимал голую правду реальности с некоторым запозданием.

— Наверняка полагалось бы сказать что-то особенное, но, откровенно говоря, мне совсем ничего не приходит в голову. Джаспер Гвин улыбнулся в темноте. — Не переживайте: этот феномен мне очень хорошо знаком.

...стыдно признаться, но ему не хватало самого жеста письма, ежедневной заботы о том, чтобы упорядочить мысли и перелить их в прямолинейную форму фразы.

- Где будете вы? - спросила она. -Забудьте обо мне. Меня не существует.

Он пришел к выводу, что точно так же, как это происходит в жизни, только тщательно выверенная пунктуальность позволит завершить жест, - так обретают полноту мгновения, счастливые для живущих.

Через два дня, когда словачка уезжала, Джаспер Гвин вручил ей составленный им перечень из тринадцати сортов шотландского виски. — Что это? — спросила она. — Красивые имена. Дарю их тебе.

Несколько лет тому назад он был хорошим пловцом, а теперь казался с виду нечетким, расплывчатым, будто отраженным в ложке.

Молодой человек был фотографом, но не сказать чтоб окружающие сильно в это верили.

Джаспер Гвин выбрал лампочки "Катерина Медичи": они походили на слезы, пролитые люстрой.

Так он начал измерять, лежа на полу в мастерской, в совершенном одиночестве, удельный вес часов и плотность дней.

...Джаспер Гвин скользил по течению; дни наползали, складывались стопками, вроде бы не причиняя боли. Он едва замечал, как время проходит.

Так он понял наконец, что оказался в положении, известном многим человеческим особям, но от этого не менее плачевном: то единственное, что заставляет их чувствовать себя живыми, медленно, но неизбежно убивает их.

- Можно узнать, что за чертов трюк ты изобрел? - Ничего особенного, все очень просто. Но на самом деле это не приходит в голову до тех пор, пока не придет в голову.

Она погрузилась в немую тьму и в этой тьме была собой. У нее получилось без страха, легко, потому что кто-то на нее смотрел - это она мгновенно сообразила. По какой-то непонятной причине она наконец-то была одна, совершенно одна, в таком одиночестве, какого не бывает никогда - или редко, пришло на ум, во время любовных объятий. Она очутилась далеко, почти потеряв представление о времени, касаясь, может быть, пределов сна.