Цитаты из книги Андалусская поэзия

Где отыскать мне спасенье от страсти? Только лишь слезы помогут отчасти, - Я под началом любви и во власти.

Сердце мое отреклось от терпенья, Тело мое подчинилось недугу, Очи готовы к бессонному бденью.

Ветка склонилась, ниспослана свыше, Чудо щеки твоей ближе и ближе, Родинки черное пламя я вижу. (Ибрахим ибн Сахль)

На цвет небес вечерних взглянуть необходимо: Так выглядит влюбленный, что разлучен с любимой.

И солнце будто медлит, застыв неподалеку, - Глядит с живым участьем, рукой подперло щеку.

Оно на гладь залива тень красную бросает - Любви смущенной робость и плач соединяет.

И вот оно упало, как кубок в час вечерний, Что выронил из пальцев неловкий виночерпий. (Ибрахим ибн Сахль)

Как от бессонницы страдающий влюбленный, Желт спелый мандарин, а вот цветок зеленый,

Восточный ветер увлажнил его росой; И дерево, гордясь своею красотой,

То аромат вокруг себя распространяет, То изумрудною листвой своей играет,

То улыбается, то вид его суров, Когда разгневанно глядят глаза плодов. (Ибн Хафаджа)

О ночь, продлись подольше, приблизь мгновенье встречи; О ночь, продлись подольше - ведь миг свиданья вечен!

О ночь, продлись подольше, влюбленному послушна; О ночь, продлись подольше!.. А впрочем, нет, не нужно!

Ведь мне все ждать сегодня, томиться под луною, Не зная - будет, нет ли моя луна со мною!..

О ночь, я жду ответа с надеждою и страхом, Скажи: она верна мне? Скажи, молю Аллахом!..

Ответил голос ночи печально и уныло: «Она забыла клятвы и чувству изменила». (Ибн Зайдун)

Надлежит пасти мне ночью ясноокие стада Звезд недвижных и подвижных в беспредельной вышине.

Будто эта ночь и звезды - мрак, в котором страсть моя Все еще меня сжигает в ослепительном огне;

Будто страж я неусыпный в зеленеющем саду, Где среди травы нарциссы расцветают при луне;

Би´тлимус бы многомудрый согласился, будь он жив, Что среди людей не сыщешь звездочетов, равных мне. (Ибн Хазм)

Был ненавистен - стал любим: так сердце повелело, Подобны мы одной душе, вселившейся в два тела.

А кто поссорить хочет нас, не оберется сраму: Он словно тот, кто в гору лез, а угораздил в яму.

Недаром каждому из нас теперь он ненавистен: Никто вовеки двух мечей в одни ножны не втиснет.

Ну, что ему до наших дел? Мы разберемся сами. Пусть держится особняком, как нос между глазами. (Ибн Абд Раббихи)