Цитаты из книги Мир глазами Гарпа

...мальчишкам иногда просто необходимо предаваться какому-нибудь бессмысленному, бесконечно повторяющемуся занятию.

- Терпимость к нетерпимому – одна из труднейших задач, какие ставит перед нами эпоха, – говорила Хелен.

Но ни Гарп, ни Хелен даже представить себе не могли эту Джилси Слопер, дочь белого и квартеронки (иначе говоря, окторонку, ибо в ее жилах текла одна восьмая негритянской крови). Кожа у Джилси была желтовато-смуглой, как чуть подкрашенная морилкой сосновая доска. Волосы, прямые и черные как вакса, но уже начинавшие седеть на висках, она коротко стригла, и они нелепо торчали над ее блестящим, изборожденным морщинами лбом.

Но если эта книга показалась тебе такой отвратительной, зачем же ты ее читала, Джилси? – снова спросил Джон Вулф.

– Ну, я только по одной причине книжку могу до конца дочитать, – сказала Джилси.  – Когда узнать хочется, что же там дальше было.

Если бы Гарпу было дано осуществить самое свое большое, но одно-единственное желание, он непременно пожелал бы, чтобы наш мир стал безопасным . Для детей и для взрослых. Ибо этот мир прямо-таки потрясал его огромным количеством совершенно неоправданных опасностей.

Искусство никому помочь не способно, – назидательно сказал Гарп. – Люди не могут воспользоваться им на деле: не могут ни съесть его, ни прикрыть им свою наготу, ни устроить с его помощью кров над головой; а если они больны, никакое искусство не сделает их здоровыми.

Она действительно была феминисткой, нравился ей это ярлык или нет. Просто именно она оказалась способна указать женщинам на многие творимые против них беззакония и всегда боролась за то чтобы женщины имели право жить так, как им хочется, имели право делать свой собственный выбор.

Мне бы тут же отпустить его с миром, но он закурил сигарету и улыбнулся, и мне показалось, что в этой гнусной улыбке отразилось всё зло мира.

- И вообще, ты слишком много извиняешься! - сказала миссис Ральф. - Прямо какой-то извинительный мужчина мне попался! Перед всеми извиняется - кроме своей жены. Ей-то небось ни разу не сказал "извини".

Родился тоже мальчик, их второй сын. Братишку Дункана назвали Уолт - не Уолтер и уж тем более не Вальтер. Нет именно Уолт - словно бобёр шлёпнул хвостом по воде, словно отлично подан был мяч в сквоше.

Через несколько лет Дженни Филдз скажет, что рассказ в точности такой, какого и следовало ожидать от мальчика, не имевшего ни нормальной семьи, ни нормального воспитания. Возможно, она была права. А Хелен позднее сделает вот какой вывод: именно заключительной части рассказа "Пансион Грильпарцер" мы можем краешком глаза увидеть мир глазами Гарпа.

Время! - крикнул тренер. Свистком он не пользовался. Все борцы как-то внезапно обмякли и медленно расцепились. Человек шесть побрели в сторону Дженни, к двери. Они жаждали напиться воды и глотнуть свежего воздуха, но Дженни казалось, что они стремятся в холл - просто проблеваться или тихо-мирно истечь кровью где-нибудь в уголке.

У них продолжался обычный учебный процесс, а Дженни сидела среди них, белая, тихая, безмолвная, - то ли бесстрастный свидетель происходящего, то ли судия, всем и вся выносящий свой молчаливый приговор.

какое счастье обладать устойчивой психикой

новости распространялись быстрее, чем стригущий лишай.

Верный Уитком предпочел описать Пух Перси так, как однажды ее описал ему и декану Боджеру Гарп, рассказывая о своем бегстве с первых феминистских похорон: «Андрогинная хамка с мордой хорька и жалким умишком, абсолютно испорченным пятнадцатилетним пребыванием в пеленках».

– Значит, ты прочитала её, чтобы это узнать?
– А разве есть какая-нибудь другая причина, чтобы читать книги?

На самом деле все на свете уже случалось!

— И чтобы в романе действительно что-то случилось, нужно найти нечто в высшей степени подходящее для сути этого романа

Терпимость к нетерпимому - одна из труднейших задач, какие ставит перед нами эпоха.

Писатель отдает годы жизни исследованию непроходимой трясины человеческих отношений и часами гадает, что же роднит всех людей на свете. Неудача в любви, сложности в нахождении компромисса, потребность в сострадании?