Цитаты из книги Тогда и теперь

— Никколо Макиавелли, гражданин Флоренции и секретарь Второй канцелярии.

Он презирал монахов, считая их дураками или пройдохами. - (Речь о Макиавелли.)

— Ему представилась возможность прочесть ваши донесения Синьории, посланные вами из Франции. Его восхитили глубина ваших рассуждений, присущий вам здравый смысл, чувство такта и особенно превосходный язык ваших писем. - (Фаринелли — Макиавелли.)

Юбилей папы принес в казну Ватикана много золота. Кроме того, самовластно захватывая собственность почивших кардиналов, папа обеспечивал себе постоянный источник дополнительных доходов. А смертность среди этих служителей церкви была очень высока. Злые языки говорили, что его святейшество находил возможным оказывать посильную помощь нерасторопному провидению. - (Речь о папе Александре VI.)

И хотя во Флоренции не любили Эль Валентино и его смерть только облегчила бы положение Республики, Макиавелли хотелось надеяться, что герцог сумеет выскользнуть из сужающегося кольца.

Макиавелли искренне восхищался этим человеком, в столь критической ситуации гордо смотрящим в лицо врага. Его положение было почти безнадежным. - (Речь о Чезаре Борджа.)

— Полагаюсь на вашу осторожность, мессер Никколо. Если кто-нибудь узнает о нашем разговоре, мои дни сочтены. — Не волнуйтесь, — успокоил его Макиавелли. — Я не из тех, кто убивает курицу, несущую золотые яйца.

— Козимо Медичи тоже был всего лишь купцом, однако стал властителем Флоренции, а его сына Лоренцо Великолепного принимали как равного короли и принцы.

...Макиавелли знал: нет людей более мстительных, чем тщеславные.

— Но не забывай: он богат, она бедна и целиком зависит от его милости. А ноша благодарности нелегка. Поверь мне, куда легче простить оскорбление врагу, чем благодеяние другу. - (Макиавелли — Пьеро).

— Ты поймешь, как с помощью добрых слов и сладких улыбок можно заставить человека обнажить свои чувства. - (Макиавелли — Пьеро).

Правда, за жилье она запросила чересчур много, Макиавелли торговаться не стал. Он прекрасно знал: хочешь завоевать чье-либо расположение — дай себя обокрасть.

Макиавелли отрицал хорошо известный ему факт, потому что придерживался одного мудрого правила: никогда не показывай, насколько хорошо ты осведомлен, если на то нет особых причин.

Сам худой, как щепка, он не любил толстяков. В Италии, говорил Макиавелли, нельзя растолстеть, не обирая вдов и сирот.

— Вы, как всегда, выжидаете… — усмехнулся герцог, — полагаю, чтобы узнать, куда прыгнет кот. Герцог был прав, и его слова задели Макиавелли. Но флорентиец остался совершенно спокойным.

— Нельзя позволять чувствам вмешиваться в политику.

— Люди всегда смирятся с потерей политической свободы, если не будет затронута их личная свобода. - (Борджа — Макиавелли).

По неписаным правилам ведения военных действий в Италии тех времен города, взятые штурмом, отдавались солдатам на разграбление и они могли брать все, что попадалось под руку. Если же город капитулировал, его жители выплачивали крупную сумму на покрытие расходов армии-победительницы, а их жизнь и собственность оставались неприкосновенными. Поэтому горожане предпочитали сдать город и только в редких случаях стояли насмерть.

Задумчивое, настороженное, даже суровое выражение лица. Несомненно, он не из тех, кто позволяет смеяться над собой. - (Речь о Макиавелли).

Вот уже восемь лет после изгнания Медичи высшим исполнительным органом власти во Флоренции являлась Синьория — городской Совет.