Цитаты из книги Cutting for Stone

— Это, наверное, Эли Харрис, — пролепетала матушка, сползая вниз по пассажирскому сиденью с удивившим Гхоша проворством, и рассказала о звонке Харриса. — Если мне не изменяет память, я получила с него деньги под ваш проект развернуть в городе широкую кампанию против сифилиса и гонореи. Харрис прибыл проконтролировать, как идут дела. Гхош чуть не съехал в кювет. — Матушка, но ведь у нас нет такого проекта! — Разумеется, нет, — вздохнула монахиня.

Из всех разновидностей пульса эта была сама редкая и вместе с тем самая распространенная: это была его обратная сторона — полное отсутствие.

— Гляди сюда. — Он взял солонку и перечницу и поставил рядом. — Перечница — это больница типа нашей. Назовем ее…

— Назовем ее жопой, — встрял Нестор.

Так и быть, секс дозволяется, но только в кондоме.

— Я использую interruptus , — впервые подал голос пациент. У него был сильный восточноевропейский акцент.

— Что вы используете? Interruptus? Выдерни и молись? Бедняга! Неудивительно, что у вас пятеро детей! Это благородно с вашей стороны, выскакивать из поезда, не доехав до конечной станции, но это очень ненадежно.

— Хема, если хочешь, чтобы рана была красивой, вскрывай трупы, — как-то сказал он ей.

— Стоун, если ты без ума от кровищи, подайся в мясники, — парировала та.

В то мгновение моя ярость была обращена не против нее, а против безвозвратно ушедшего времени, что столь поспешно лишило меня красивых иллюзий.

Как легко матушка нащупал разрыв между амбициями и целесообразностью.

Специальность в конце концов определяется личным опытом.

Со стыдом признаюсь, что почувствовал облегчение, когда узнал о ее кончине, иначе мы бы до конца жизни не дали друг другу покоя.

Жизнь полна знаков. Шутка в том, чтобы уметь их прочитать.

Я верю в черные дыры, верю что, когда Вселенная обращается в ничто, прошлое и будущее закручиваются воронкой, будто вода исчезающая в сливе.

Тот факт, что доктора врачуют тело, не оправдывает их пренебрежение к душе.

По правде говоря, ей доставляли тайное удовольствие экстренные случаи, когда душа уходила в пятки, на счету была каждая секунда и жизнь матери или младенца висела на волоске. В такие мгновения всякие сомнения в правильности выбора улетали прочь, жизнь приобретала резкие очертания, исполнялась значения безо всяких мысленных усилий, и Хема становилась лишь инструментом спасения.

- А что определяет настоящего хирурга? - спросил я. - Страсть, немедленно ответил Гхош. - Мастерство. Ловкость. Руки у него всегда должны быть "спокойные". Никаких лишних движений, драматических жестов.

Чем пристальнее всматриваешься, тем больше тайн тебе открывается, насколько хватает фантазии.

Бывает, диагноз буквально написан у пациента на лбу. Или раскрывается в первой же фразе. Или обнаруживает себя в запахе; врач ещё даже не осмотрел больного, а ему уже всё ясно.

…ни деньги, ни церковная служба, ни панегирики, ни пышные похороны не сотрут дурной памяти.