Цитаты из книги Dżuma

Создавалось впечатление, будто власти готовы пожертвовать многим, лишь бы не встревожить общественное мнение.

Теперь я знаю, человек способен на великие деяния. Но если при этом он не способен на великие чувства, он для меня не существует.

Они по-прежнему делали дела, готовились к путешествиям и имели свои собственные мнения. Как же могли они поверить в чуму, которая разом отменяет будущее, все поездки и споры? Они считали себя свободными, но никто никогда не будет свободен, пока существуют бедствия.

А в конце концов доктор Риэ мысленно подставлял фразу, которой в учебнике завершается перечисление симптомов: «Пульс становится нитеобразным, и любое, самое незначительное движение влечет за собой смерть».

"Есть больше оснований восхищаться людьми, чем презирать их"

"для любящего знать в подробностях, что делает любимое существо, есть источник величайшей радости."

"Лгать слишком утомительно"

"— Похоже, что человек способен на всё.
— Нет-нет, он не способен долго страдать или долго быть счастливым. Значит, он не способен ни на что дельное."

"... в лоне великих катастроф зреет страстное желание жить."

любовь к Богу - трудная любовь. Любовь к нему предполагает полное забвение самого себя, пренебрежение к своей личности.

“В любой армии мира недостаток материальной части обычно восполним людьми”

«Возможно, – гласят записные книжки, – человек способен приблизиться лишь к подступам святости. Если так, то пришлось бы довольствоваться скромным и милосердным сатанизмом».

И, поняв, мы окончательно убеждались, что, в сущности, мы самые обыкновенные узники и одно лишь нам оставалось – прошлое, и если кто-нибудь из нас пытался жить будущим, то такой смельчак спешил отказаться от своих попыток, в той мере, конечно, в какой это удавалось, до того мучительно ранило его воображение, неизбежно ранящее всех, кто доверяется ему.

– Не беспокойтесь. Я еще протяну, я еще увижу, как они все перемрут. Я-то умею жить.

Административными заявлениями бедствия не пресечешь.

Я только считаю, что на нашей планете существуют бедствия и жертвы и что надо по возможности стараться не встать на сторону бедствия.

Свобода и жизнь ежедневно находятся накануне гибели.

Однако, когда видишь, сколько горя и беды приносит чума, надо быть сумасшедшим, слепцом или просто мерзавцем, чтобы примириться с чумой.

Есть больше оснований восхищаться людьми, чем презирать их.

Поначалу, когда считалось, что разразившаяся эпидемия - просто обычная эпидемия, религия была еще вполне уместна. Но когда люди поняли, что дело плохо, все разом вспомнили, что существуют радости жизни. Тоскливый страх, уродующий днем все лица, сейчас, в этих пыльных, пылающих сумерках, уступает место какому-то неопределенному возбуждению, какой-то неуклюжей свободе, воспламеняющий весь город.

И так как любые штампы, употребляемые при составлении телеграмм, не могут не иссякнуть, все – и долгая совместная жизнь, и мучительная страсть вскоре свелось к периодическому обмену готовыми штампами: «Все благополучно. Думаю о тебе. Целую».