Темная материя

Я – махровый наследственный гуманитарий, трепетно благоговеющий перед естественными науками. Когда я училась в выпускном классе, мой репетитор по физике выскакивал из комнаты, где пытался объяснить мне основы термодинамики, с багровым лицом и криком: «Да она же идиотка!» Потом, правда, успокаивался и возвращался, и физику я сдала, до глубины души поразив всех окружающих, включая саму себя. И вот он парадокс – мой мозг не способен понять ньютоновские законы, но перед физикой, а также астрономией, биологией, естествознанием и прочими науками, пытающимися объяснить и упорядочить окружающий мир, я преклоняюсь. И очень ими интересуюсь, хоть и давно отчаялась постичь. Посему мой уровень – канал Discovery Science и журнал «Популярная механика», которые сопровождают меня по жизни, заставляя широко открыв рот и глаза, взирать на мир, покрываясь мурашками от его огромности и непостижимости. К чему это вступление? К тому, что «Темная материя» - с той же грядки. Современный роман, с отчасти детективным сюжетом, вдоль и поперек пронизанный рассуждениями о мироустройстве с научной и философской точек зрения. Это праздник, ей богу, просто праздник.

Муравьи поедают гусеницу, обособленные в своем микрокосме. Присевший на корточки человек бесстрастно смотрит на них, притаившись в папоротниках. На человека глазами вездесущих птиц-шпионов смотрят горы. Кто наблюдает за ними? Кто способен увидеть узор жизни во всей полноте, кому ведомы все причины и следствия? С какого расстояния нужно смотреть, чтобы постичь все? Способен ли человек управлять своей судьбой, если ему не ведомы законы, по которым живет вселенная, если сила его разума, дальность его взгляда ничтожна? Откуда черпать человеку мужество, чтобы вставать каждое утро с постели, не будучи раздавленным непостижимостью мира? В теории относительности? В идее множественных вселенных? В глазах собственного сына?

Оскар – блестящий ученый, физик-теоретик. Для него вселенная линейна и объяснима. А если каким-то явлениям объяснения пока не найдено – его можно и нужно отыскать. Оскар, несгибаемый и уверенный в своей правоте, умный и требовательный, идет по жизни, не сворачивая, в его мире нет места компромиссам и слабости. Пространство и время для него – измеримые материальные понятия. Себастьян – тоже физик, но физик-философ, отчаявшийся найти в оскаровской линейной вселенной ответы на вопросы, которые его мучают. Для него пространство и время – категории разума, миропонимания. Единожды сделав выбор, Себастьян не может с ним окончательно примириться, поэтому находит утешение в идее мультивселенной, - множественных миров, в каждом из которых реализовано то, от чего ты отказался в мире этом. Представьте, что есть параллельные вселенные, где вы поступили в другой институт, встретили совершенно других людей, да просто надели утром не те ботинки, что обычно, и от этого жизнь пошла совершенно по другому пути. И все эти миры существуют параллельно нашему, и во всех этих неисчислимых мирах вы проживаете разные жизни, и судьба ваша ветвится на каждом, даже самом незначительном перекрестке. Завораживающе и даже заманчиво. И всегда есть шанс, что твои неверные решения отменены, что где-то ты не несешь ответственности за то, что натворил, что твоя жизнь сложилась лучше и правильнее. Хоть где-то, хоть в одной из множества вселенных. Оскар и Себастьян – лучшие друзья и непримиримые оппоненты в области познания мироустройства. Они – две планеты, которые неодолимо тянет друг к другу, но сход с привычных орбит сулит трагедию. «Темная материя» - история их необычной дружбы-соперничества. История преступления, где преступник – главная жертва. История о том, как непоправимо окончателен выбор. История о желании постичь законы вселенной, постичь разумом – разум. И среди главных героев этой истории – сомневающихся, бесстрастных, трагикомичных, трогательно беззащитных – время. Время, как полноценный персонаж, как объект наблюдения, как спасение и наказание. Браться за чтение «Темной материи» как за развлекательный детективчик не стоит. Детективная линия здесь есть, и довольно необычная. Но нужно иметь в виду, что главные герои – физики, и потому в книге много рассуждений о сущности времени, происхождении жизни, возникновении вселенной. «Темная материя» - не учебник, конечно же, и рассуждения Юли Цее не превосходят по уровню книжки из серии «о науке популярно», но для таких удивленных жизнью гуманитариев как я – в самый раз. Это интересно. Это заставляет снова и снова смотреть на мир широко открытыми глазами.

Я открыла ее из-за обложки. Знаете, бывает такое: видишь и узнаешь в простой, казалось бы, картинке что-то... эдакое. Что-то свое. Что-то, давным-давно звучащее в черепной коробке.

Тайны древние прячутся рядом У границ моего бытия...

Или, скорее, чуть дальше по тексту:

Как чудовищна каждая птица, Что врывается в грезу мою; Слишком зыбкою мнится граница, И сознание к бездне стремится, Над которой всечасно стою.

Название вкупе с воронкой из черных птиц (о, эти образы!) вызвали такой ворох ассоциаций, что не ухватиться за историю было уже невозможно. Тем приятнее, что она не разочаровала.

Птицы фигурируют в сюжете постоянно. Воробьи, стрижи, сороки, совы, вороны, голуби, зяблики, вяхири, сойки, сычи, поползни, певчие дрозды всю дорогу гомонят, галдят, ухают, щебечут, скачут по двору, порхают, отвешивают друг другу поклоны, сидят на ветках и столбах, залетают в дома, бьются в стекла, падают замертво и вновь оживают, камнем ухают вниз, чучелом свисают с люстры... Сопровождают. Наблюдают. Предупреждают?

Глядя на кроны каштанов, в которых расчирикались воробьи, он подумал: интересно, что получится, если записать их чириканье на пленку и затем проиграть ее задом наперед, — не возникнут ли из птичьего щебета человеческие слова? Бесконечный поток речи. По роману в день на каждого воробья.

Не менее рьяно героев преследуют собственные грезы, бездны и опасно тонкие границы между ними.

Это не детектив, потому что в убийстве нет никакой загадки, а та загадка, что есть, совсем не детективная. Это не книжка про спор двух физиков и даже не рассказ про двух заигравшихся мальчишек. Это история о людях в поиске опоры.

С тем же успехом на месте физики могла бы быть религия или философия: в конце концов, все они говорят об одном, разнясь лишь в терминах. Просто физика — это красиво. Физика, правильно облеченная в слова, звучит как поэзия.

Это разговоры, в которых больше несказанного, чем произнесенного. Это почти-стихи о сущности времени и неразрешимых парадоксах. Это понимание, что за всяким парадоксом стоит вечная, нескончаемая, бескрайняя бездна меж словом произнесенным и словом услышанным. Мало кто из героев впускает в себя эту истину, а те, кто осмеливаются, — отнюдь не гениальные ученые.

Впрочем, наступает момент, когда и гениальным ученым больше нечего терять. И тогда птица взлетает. История заканчивается, цикл замыкается.

Течение жизни, как и всякой истории, направлено вспять, в сторону собственной причины. Поскольку люди мыслят в направлении от начала к концу, смысл их существования им не открывается. Тот же, кто понял основной принцип и догадался, для какой будущей цели предназначен, может впредь рассматривать каждое событие как часть своего личного предназначения. И потому с достоинством нести то, что ему предначертано.

Жили-были в самом сердце Европы Изюмная Девушка

Ей свойственна изюминка, которая заметна и с первого взгляда, и со второго.

её муж, Стеклянный Глаз

белокурый мужчина с белесыми ресницами и глазами как из голубого прозрачного стекла. Мужчина смеется, и его рот принимает от этого форму, близкую к четырехугольнику.

и их приятель Гранитная Глыба

Слушает ли Оскар или говорит, его гранитный взгляд неизменно направлен на собеседника.

Изюмная Девушка вся из себя стильная и невероятная снобка. Но по сравнению с Гранитной Глыбой, известным человеконенавистником, она невинная девочка:

«На войну бы отправлять это дурачье! — произносит он мысленно, пристраиваясь у стенки в коридоре возле туалетов. — Хоть бы их спалили в дебрях Африки, в азиатских джунглях, да не все ли равно где! Еще пятьдесят лет мира, и народ в этой стране выродится в обезьян».

Вам ещё хочется читать про этих героев? Лично меня уже мутит. А ведь здесь есть ещё и Красная Шапочка, причём это мужчина:

Этим прозвищем он был обязан своей багровеющей от вина лысине, сияющей на макушке среди венчика жидкой поросли. Этот вид дополнялся потертым вельветовым пиджаком, густо обсыпанным по плечам перхотью.

Нет, это не пародия, напротив, здесь всё очень серьёзно. Между Стеклянным Глазом и Гранитной Глыбой нежная мужская дружба, сильно смахивающая на любовь со всеми её атрибутами: ревностью, завистью, ссорами и примирениями, откровенными признаниями и неловким молчанием. Глаз даже ездит к Глыбе в гости, рассказывая жене, что едет на рыбалку, пардон, командировку - "Горбатой горой" навеяло. Ещё Стеклянный Глаз занимается теорией множественности миров, те, кто читал Крапивина и более серьёзную фантастику с ней хорошо знакомы. И вот что я скажу: я не самая ярая поклонница классика детской литературы, но даже его книги намного живее и интереснее. А чтобы у читателя окончательно голова пошла кругом, "новая звезда немецкой литературы" Юли Цее присовокупляет ещё и детективную интригу. Как говорил герой культового фильма "Вам и не снилось": "Всё валят в одну кучу: любовь, план, лесоповал. В данном случае даже расизм". Спасибо, Цее обошлась хотя бы без расизма.

Что касается качества перевода, наслаждайтесь:

Зевота, улучив подходящий момент, на последнем слове насильно разжимает ей челюсти.

Через две комнаты от них Лиам познаёт бессонницу.