Избранное

Продолжаю своё знакомство с японской классикой и очередь дошла до Токутоми Рока, имеющего всего 50 читателей на ЛЛ и миллион во всём мире. Первый роман был издан в 1957 году и через 10 лет уже имел сотое издание. А я набрела на него в сборнике - Японская новелла , надеюсь, у меня хватит сил заполнить содержание, там много интересного. Даже есть повести о карме, интересно будет прочитать, откуда Олди брали вдохновение для своей великолепной серии.

В предисловии упомянуто, что Токутоми был вдохновлён Толстым, Тургеневым и Гёте и пошел по пути описания природы в прозе. Тем интереснее было узнать, как это выглядит.

Первый рассказ немного поверг в шок своей открытостью, прямотой и атмосферой. Было у старика три сына: старший - дурак, второй - хитрец, а третий - любимец родителей и революционер. Горячее сердце, кипящая кровь и пламя перемен никогда не позволят жить спокойной жизнью. Всегда найдется место, где надо поддержать борьбу. Но это вам не Россия, где после поражения можно приползти домой и зализывать раны. Нет, это Япония, где жёсткий кодекс поведения распространяется не только на самураев. Интригу и развязку не буду рассказывать, потому что это стоит самому прочитать. Удивительный рассказ, совершенно другой по форме, чем прочитанное ранее. Пусть описаний природы здесь не много, зато они очень тонкие и атмосферные, как и людские портреты. Несколько штрихов и погружаешься в описание с головой.

В доме некому было громко слово вымолвить. Здесь словно сгустилась вся печаль осени, той, о которой говорится: “Чем больше дом, тем печальнее в нем осенний вечер”.

Однозначно, автор меня заинтересовал, пусть тут и чувствуется русское влияние, но это другая дорога.

О чем бы ни писал Токутоми Рока (1868-1927), он всегда уделит больше всего внимания природе. Сами названия его сборников и произведений весьма показательны – «Природа и человек», и в его составе циклы мини-пейзажей в прозе «Пять минут природе» (много морских пейзажей), «Альбом зарисовок с натуры» (воспоминания и наблюдения за тем, как природа пробуждает в человеке различные размышления), «Заметки в Сёнан» (пейзажные миниатюры, описывающие один год от января до декабря). Или сборник «Бормотанье земляного червячка», куда вошли в том числе «Отъезд из столицы», «Шепот листьев травы», «Разговор с самим собой» - здесь пейзажи связаны с жизнью крестьян и попытками самого автора быть толстовцем, и читатель может проследить, как герой-повествователь, альтер-эго автора, сначала вдохновляется идеей жить на лоне природы, питаться от трудов своих рук, а затем находит в своих попытках много искусственного и весьма непохожего на настоящую жизнь японских крестьян. Даже если автор берется на повествование, например в повести «Пепел» (об одном из несостоявшихся участников восстания Сайго Такамори, которого семья заставила последовать долгу чести) или в рассказе «Белыш» (о глупой, непутевой, но любимой собаке), то все равно он обязательно опишет горы и моря.

Это последний рассказ автора из сборника - Японская новелла (сборник) . И он оказался таким понятным, что чуть не придумала себе, что понимаю японцев. Но мечты остаются мечтами, поскольку утверждение очень далеко от истины. До понимания ещё сто реинкарнаций и долгие годы труда в Стране Восходящего Солнца.

А этот рассказ был очень доступно и понятно написан. В нём мало ссылок на историю и прошлое, этакий образчик простоты и лёгкости стиля. Но в моём читательском опыте - это первый японский иронический и смешной рассказ. В некоторых местах походе на сарказм, но ни в коем случае не сатира. С самых первых строк я почему-то подумала про Льва Толстого, а последние только подкрепили это впечатление.

Рока был последователем и поклонником учения Льва Николаевича, даже 2 года пытался сам заниматься крестьянством. Итог этому эксперименту и не только ему, подведен в этом эссе. (Да, я бы назвала этот небольшой текст именно эссе, а не рассказом.) И это уже философские выводы о жизни о призвании и о том, что ты идёшь не той дорогой, что должен идти по призванию. Можно всю жизнь прикидываться тем, кем не являешься, но это ничего не изменит.

— Барин не только крестьянской работой живет, недаром у него денег столько, что он их может на просушку выкладывать, как одежду...

И, как ни странно, но каждая строчка приникнуть Богом, хоть это открыто и не называется. Да, гордыня - самый страшный из грехов.

Его жилище смотрит на все страны света, и самого его тянет то в одну сторону, то в другую... Когда-то он копировал христианского проповедника. Копировал также учителя английского языка. Подражал корреспондентам газет и журналов. Подражал рыбакам. Теперь он имитирует крестьянина. Имитация — это не подлинник. И он в конечном счете всего лишь эстетствующий мужичок.