Цитаты из книги Une vie

Не затем же вы вышли замуж, чтобы сажать репу.

«У него была счастливая наружность, неотразимая для женщин и неприятная для всех мужчин.»

Она настойчиво заставляла барона, Жанну и Розали выслушивать свое сердце, услышать которое никто не мог, до того глубоко было оно погребено под толщей ее груди

Вы неудачно вышли замуж, вот и все. Нельзя выходить замуж, когда не знаешь своего жениха.

-Жанна, ты не имеешь права распоряжаться этой жизнью. То, что ты делаешь с ним, низко и почти преступно: ты жертвуешь своим ребенком во имя личного счастья.

Ничего нет ужаснее, как на старости лет окунаться в свою молодость.

Привычка наложила на ее жизнь отпечаток покорности, подобно тому, как некоторые воды отлагают на предметы слой извести.

Сердце ее защемило, как щемит от воспоминания о чем-то прекрасном и ушедшем.

Жизнь, что не говорите, не так хороша, но и не так плоха, как  о ней думают

Да как же это возможно? Как возможно, что не станет ее мамы? Этот дорогой образ, самый родной, знакомый с той минуты, как впервые раскрываешь глаза, любимый с той минуты, как впервые раскрываешь объятия, это великое прибежище любви, самое близкое существо в мире, дороже для души, чем все остальные, - мать, и она вдруг исчезнет. Всего несколько часов оставалось смотреть на ее лицо, неподвижное лицо, без мысли, а потом ничего, ничего, кроме воспоминания.

«Ты много богаче его, но, когда речь идет о счастье всей жизни, можно ли думать о деньгах?»

«Брачные союзы между родовитыми семьями становились в их воображении событиями общественной важности. О людях, которых не видели никогда, они говорили так, словно коротко знали их; а эти люди, в других местах, точно так же говорили о них самих, и на расстоянии они чувствовали себя близкими, чуть не друзьями, чуть не родными только потому, что принадлежали к одному классу, к одной касте, были одинаковой крови».

Религия Жанны была целиком основана на чувстве; это была та мечтательная вера, которая особенно присуща женщинам, и если Жанна более или менее выполняла свои религиозные обязанности, то скорее по привычке, оставшейся у нее от монастыря

Он так надсаживался, что, казалось, кожа у него на шее и даже на лбу отставала от мяса.

– О, в наших местах живет мало знати, – отвечал г-н де Лямар таким тоном, словно заявлял, что на склонах холмов водится мало кроликов.

Г-н де Лямар-отец, умерший год тому назад, был знаком с близким другом г-на де Кюльто, мамочкиного отца; открытие этого знакомства дало повод для бесконечной беседы о браках, датах и родственных отношениях. Баронесса обнаруживала чудеса памяти, устанавливая восходящие и нисходящие линии других семей и прогуливаясь без малейшего затруднения по сложному лабиринту генеалогии.

Барон хотел поставить еще другую напротив, под липой, но мамочка, враг симметрии, не желала этого.

Она называла это: «мои упражнения», так же, как говорила: «моя гипертрофия».

То были люди этикета, у которых ум, чувства и речи, казалось, всегда стояли на ходулях.