Цитаты из книги Сами боги

В двадцать пять лет я был еще настолько мальчишкой, что не сумел найти себе развлечения умнее, чем дразнить дурака за то лишь, что он дурак. Но он-то вести себя умнее не мог, так что настоящим дураком в сущности был я.

История достигла точки, когда человечеству больше нельзя враждовать. Люди на Земле должны дружить.

— И еще он желает спасти мир, — насмешливо сказал Невилл. — И стать героем. И утереть всем нос. И целоваться с тобой.

И хотя нет закона, который устанавливал бы что я неспособен ошибаться, все же маловероятно, чтобы блестящая личность вроде меня заблуждалась, если другая блестящая личность вроде вас независимо пришла к такому же выводу.

— Но как они могут продолжать ею пользоваться, если она грозит всеобщей гибелью?

— Для этого достаточно не поверить, что она грозит гибелью.

Некоторым типам маньяков свойственна весьма изящная логичность. Это своего рода защитный механизм.

Еще совсем недавно я был на Земле и чувствовал, насколько я устал от своего мира, устал от самого себя. И тут я подумал: живи я сто лет назад, у меня не было бы другого способа покинуть свой мир, кроме одного — умереть. Но теперь я могу уехать на Луну! — И он улыбнулся невеселой улыбкой.

— Но мы сумели извлечь пользу из их инициативы.

— Да, как коровы умеют извлечь пользу из сена, которым мы их снабжаем.

Я хочу знать о них правду, и желание это выросло настолько, что любопытство во мне теперь пересиливает страх.

«Нет, Дуа. В этом меня убеждают мои собственные мысли. Я очень много думал после того, как ты нас покинула». «Ну, так думай меньше и не будешь так глуп, — сказала Дуа. — Бедный Ун! Прощай же».

Порой Тритт испытывал такую безнадежность, что просто готов был… готов был… Собственно говоря, он не представлял, что мог бы сделать, и чувствовал только тупую безнадежность.

— Живи, пока можешь! Радуйся жизни! — А завтра как? — А это уж не наша забота. Во всяком случае, смерть будет мгновенной.

Ламонт стал теперь осторожнее и старательно избегал слова «развитие». «Опередили в техническом отношении» звучало не так вызывающе, а означало практически то же самое.

Отдать жизнь свою за други своя — это красиво. Кто из порядочных политиков порой не видел в мечтах, как он всходит на костер под ангельское пение.

— Тогда вам нужно представить четкие и неопровержимые доказательства своей правоты. — Лучшим доказательством, — сказал Ламонт сухо, — был бы взрыв Солнца. Но, вероятно, вы не хотите, чтобы я зашел так далеко?

Нигде и никогда невозможно так безнадежно заблудиться, как в бесконечно сложном лабиринте собственного разума, в который никто другой не в состоянии проникнуть, чтобы спасти тебя. Нет и не было на свете более беспомощного существа, чем человек, лишившийся памяти.

- Ну, я достаточно осведомлён для того, чтобы сообразить, что большинство внешних признаков возраста появляется в результате неминуемой победы силы тяжести над тканями тела — вот почему обвисают щёки и животы.

Со мною к радости иди! Все лучшее ждет впереди, Жизни конец, если ты упустил начало..." Теперь Шварц полностью ощущал их смысл. После юношеской борьбы за жизнь в Европе, и позднее, в Соединенных Штатах, безмятежная обеспеченная старость была особенно приятной. У него была хорошая жена, две удачно вышедшие замуж дочери и внук - для утехи в эти последние лучшие годы. О чем еще можно было беспокоиться?

Теренс послушал их речи и понял, что лелеемые им тайные мысли не есть нечто исключительное - многие думали так же.