Цитаты из книги Mansfield Park

Пусть думает, как думаю я, пусть её занимает всё, что меня касается и что доставляет мне удовольствие, пусть постарается удержать меня, когда я уеду, пусть почувствует себя навеки несчастливой. Ничего больше я не желаю, сама умеренность!

... Легко представить, каким наказанием для обеих стал собственный их нрав.

- И какое у ней право думать, что и ты, если уедешь, не станешь писать длинных писем? - Право живого ума, Фанни, который ловит всякий повод, лишь бы позабавиться или позабавить других.

Обидам тупоумия и разочарования эгоистической страсти трудно сочувствовать.

Он был влюблен, очень влюблен, и любовь его была того свойства, что, завладев натурой активной, жизнерадостной, не столько утонченною, сколько горячей, заставляла вдвойне жаждать ответного чувства Фанни как раз потому, что ему было в этом чувстве отказано, и он твердо решил добиться ее любви, которая будет его гордостью и счастьем.

Да разве может она вызвать серьезное чувство у человека, который видел столько женщин, несравнимо ее превосходящих, и стольких восхищал, и за столькими ухаживал; на которого, похоже, трудно произвести впечатление, даже когда ему очень старались понравиться; который о подобных материях судит так легко, так беспечно, так бесчувственно; который так много значит для каждого, но, видно, не нашел никого, к кому бы сам питал подлинную привязанность?

Подумай только, что я при этом испытывал. Слушать женщину, у которой не нашлось более сурового слова, как безрассудство!.. Самой заговорить об этом так свободно, так хладнокровно!.. Без принуждения, без ужаса, без свойственного женской скромности отвращенья!.. Вот оно, влияние света. Ведь разве найдется еще женщина, которую природа одарила так щедро?.. Ее развратили, развратили

Некоторые противоположности, без сомненья, способствуют супружескому счастию.

– Кто быстро понимает, тот быстро решает и быстро действует, – сказала Джулия.

Лак и позолота каких только пятен не скрывают...

Если какую-то из наших способностей можно счесть поразительней остальных, я назвала бы память. В ее могуществе, провалах, изменчивости есть, по-моему, что-то куда более откровенно непостижимое, чем в любом из прочих наших даров. Память иногда такая цепкая, услужливая, послушная, а иной раз такая путаная и слабая, а еще в другую пору такая деспотическая, нам неподвластная!

— Там, где огульно осуждается любая категория образованных людей, кем бы они ни были, там неизбежно недостает знания или (улыбнулся Эдмунд) чего-то еще.

— Боюсь, в некоторых отношениях я не настолько светский человек, как было бы к моему благу. Мои чувства не столь мимолетны, и я не так умело властвую над памятью о прошлом, как свойственно светскому человеку.

из-за нерадивости слабость обращается в привычку

Без кое-каких трудностей и разочарований ничто не обходится, и все мы склонны ждать чересчур многого; ну, а если не сбудется наше представленье о счастье, человеческая натура такова, что тотчас же возникнет иное; если первый расчет окажется неверен, мы сделаем другой, получше; чем-нибудь да утешимся.

Леди Бертрам совсем не нравилось, что супруг ее оставил; но ее не волновали ни тревога об его безопасности, ни забота об его удобстве, поскольку была она из тех людей, которые полагают, что ни для кого, кроме них самих, не существует ничего опасного, трудного или утомительного.

Они получали превосходное воспитание, которое касалось всего, кроме их характера.

Наверно, молодёжь и вообще не веселится на глазах у тех, на кого смотрит снизу вверх.