Цитаты из книги Плавучая опера

"Нет конечных причин для того, чтобы жить (как и для самоубийства)"

Я считаю, что вещи у меня располагаются продуманно. Если и вам так кажется, значит, никакого беспорядка в моем номере не обнаружится, просто особенный такой порядок, вот и всё.

Запомни, друг-читатель: коли ты молод и все готов отдать ради любви, коли в упоении коитуса тебе хочется думать, что ты с возлюбленной своей подобны ожившей статуе Фидия, - прошу тебя позаботиться, чтобы в твоем гнездышке для утех не оказалось больших зеркал. Ведь зеркало отражает только то, что оно видит, а видит оно - смешное.

У него все просто выходит: агентство - коммунистическая организация, ты посылал деньги в агентство, значит, ты душой коммунист. Допустим, я дал доллар-другой девице из Армии спасения, а эта девица, оказывается, вегетарианка, значит, я всей душой против мясных блюд. Хорошая логика: коммунисты за Республику, ты тоже помогаешь Республике, стало быть, ты коммунист.

Читаю много, но без всякой системы, точнее, система-то у меня есть, но не как у других.

Количественные изменения посредством скачка превращаются в качественные. Из всего марксизма, некогда меня притягивавшего, лишь этот тезис ныне сохранил в моем представлении истинность. Скажем, вода остывает, остывает, и вот, пожалуйста, она уже стала льдом. День тускнеет, тускнеет - и вдруг уже ночь. Человек ветшает, ветшает - хлоп! и он покойник. Различия по степени ведут к различиям по качеству.

Человеческая жизнь обладает абсолютной ценностью - отрицать этого нельзя.
- А я отрицаю, - заявил я.

Раз смерть неизбежна, это просто факт, к которому надо отнестись хладнокровно. Что, по-вашему, лучше: чувствовать себя несчастным или сохранять хладнокровие?

Если хотите развивать в себе волю, выработайте в себе одну хорошую привычку - отказываться от привычек.

Поверь мне, друг-читатель, ничто не принуждает человека ощущать свою слабость, ибо он свободен, до того свободен, что, глядишь, самому от этой свободы неуютно станет.

Упоминаю об этом, поскольку с тех пор точно понял одно: все важные перемены взглядов происходили в моей жизни не оттого, что я о чем-то основательно поразмыслил, до чего-то нового додумался, а скорей в силу чистой случайности - вдруг случалось нечто не имеющее ко мне прямого отношения, а просто вторгшееся в мое существование, чтобы стать неотвязным, и тут я изобретал для себя очередную роль, решив, что так надо.

- На весь мир крикну: я против! Ах как замечательно. Истинный миг вдохновения, и давно меня мучившая проблема сразу исчезает, и глаза мои открылись: да вот же оно, решение, - простое, последнее, единственное. Покончить с собой!

Да, с вашего позволения, ещё два слова насчёт этой петляющей речки: когда мне случается прочесть какой-нибудь роман, у меня всегда такое чувство, что автор уж слишком многого требует от читателя, швыряя его сразу же на самую стремнину, начиная со всяких бурных событий, а надо бы потихоньку к ним подводить.

I. Ничто не самоценно.
II. Причины, заставляющие людей чему бы то ни было придавать ценность, всегда в высшем смысле иррациональны.
III. Оттого не существует "высшей" причины придавать чему бы то ни было ценность.

Впрочем, какой там из меня мыслитель, отродясь я им не был. Мысли у меня всегда появляются, когда все уже произошло, окрашиваясь обстоятельствами, в каких это произошло, а не наоборот, как надо бы.

Выбор самоубийства означает лишь одно: неизвестному злу мы отдаем предпочтение перед известным.