Цитаты из книги Античная драма

Веселье нам снимает годы с плеч.

Когда умён оратор, и предмет
Искусно выбран им, не диво речью
Ему пленить сердца. Но ты, Пенфей,
На бойкость языка всё возложил надежды:
Твоим речам недостаёт ума.
А вреден гражданин, коль, смелый и речистый,
Он, власть имея, смыслом обделён.

Послушай, юноша: две вещи в мире есть
Для человека главные: Деметра
– Или земля, как хочешь называй
Сухою пищею людей богиня кормит,
Но не уступит ей Семелы сын:
Придумал он питье из винограда
И смертным дал – усладу всех скорбей.
Когда несчастный соком винограда
Пресытится, забвение и сон
Забот дневных с души снимают тяжесть,
И от страдания верней лекарства нет.

И если в тело властно вступит бог,
Уста безумцев исполняются вещаний.

Злоречивым без узды,
Нечестивым и глупцам
Злой конец определён;
А рассудок и покой
Человека берегут:
С ними жизнь его прочна.
Держатся миром и домы:
С хладной выси эфирной
Видят разумного боги,
Видят они нечестивца.
Да и мудрость не в мудрость, когда
Человек выше смертного смотрит:
Век проходит, и время не ждёт,
А ты счастье роняешь из рук,
За мечтою гоняясь!
Нет, мудрецы мне такие всегда
Кажутся или больными, иль просто глупцами.

Глупцом невежде кажется и умный.

Ночь лучше. Мрак имеет обаянье.

Мудрый должен быть всегда спокоен.

О, господин, кто б ни был этот бог,
Но он – великий бог, прими его в наш город!
Не знаю, так ли, только я слыхал,
Что это он, на утешенье горю,
Дал людям виноград, – а без вина
Какая уж любовь, какая радость!

Перед лицом тирана говорить
Слова свободные опасно, но скажу я:
«Да, всех богов сильнее Дионис».

Дионис
Ему себя покажет: бог суровый
Для гордых, а для кротких – нет добрей.

Счастлив ты, если в бурю
В гавань вошёл и спасся;
Счастлив, и труд окончив.
Властью и деньгами
Разнятся смертные,
Но всем в сердце положена
Надежд сила безмерная.
Одни счастьем венчаются,
Другим нет исполнения,
Кто день за днём без печали живёт,
Тот, по-моему, счастлив.

Нет, горя не знать
Дано лишь тому,
Кто божье оставил богам,
Кто сдержан умом
И скромен душой.
Что мудрость, коли счастья не может дать она?
Мне же отрадно чтить ночью и днём богов;
И если чего в законе их нет,
То чуждо и мне.

Моя старость, владыка, бессонная,
А глаза у неё – что два сторожа.

Агамемнон

(со вздохом и смотря на старика)
Как счастлив ты, старик!
Как я тебе завидую, что можешь
Ты век прожить в безвестности… Мне тот,
Кто вознесён судьбою, только жалок…

Старик

Но где же счастье, царь, как не у вас.

Агамемнон

А долго ли оно нас тешит, старец?
Приманка сладкая, а откусить – претит…
То бог казнит обиженный и счастье
Нам рушит в прах, а завтра, смотришь, люди,
Толпа капризная его на клочья рвут…

Смертнорождённому
Боги в удел дают
Счастье с печалями.
Божье веление,
Рад ли, не рад, терпи…

В этой жизни из смертных никто
Не изведал присноблаженства,
Чаши мук не ушёл ни единый.

Рабу бесчестия не будет,
Коль примет смерть он за своих господ.

Ты обижен – что же делать? Веры в нас к тебе не стало.
«Да» – вчера, и «нет» – сегодня, а назавтра – всё сначала.

Гладкослов, язык твой ловкий, право, стоит очень мало.