Цитаты из книги Молодые львы

А как это происходило на других войнах? До открытия Рентгеном лучей, названных его именем? Сколько людей сражалось при Шайло, не подозревая о рубцах в легких? Сколько язвенников полегло под Бородино? Сколько защитников Фермопил забраковала бы врачебная комиссия из-за искривления позвоночника? И сколько негодных к военной службе нашли смерть под Троей?

- Другие офицеры не стали бы сажать сержанта на заднее сиденье, предлагать ему сигару. Я не такой. Я никогда не забываю, что работал на фабрике кожевенных изделий. Это одно из несчастий немецкой армии. Попавшие в нее забывают, что они были штатскими и снова могут попасть на гражданку. Все они видят себя Цезарями и Бисмарками. Только не я.

Все бегут, думал он, бегут от лесбиянок, бегут от родителей, евреев или итальянцев, бегут от фригидных жен и братьев, награжденных Почетной медалью конгресса, бегут от пехоты и от сожалений, от совести и попусту растраченной жизни. А немцы, расположившиеся в пяти милях отсюда, - интересно, от чего бегут они? Две армии в едином порыве несутся навстречу друг другу, убегая от тяжких воспоминаний мирного времени.

...резиновый штамп, который пропечатает на медицинской карте одно только слово: «НЕГОДЕН». А как это происходило на других войнах? До открытия Рентгеном лучей, названных его именем? Сколько людей сражалось при Шайло, не подозревая о рубцах в легких? Сколько язвенников полегло под Бородино? Сколько защитников Фермопил забраковала бы врачебная комиссия из-за искривления позвоночника? И сколько негодных к военной службе нашли смерть под Троей?

Что меня больше всего раздражает в Голливуде, – проворчал Кахун, – так это всеобщая привычка заниматься делами за ланчем. Парикмахера и то не наймешь, если не накормишь и не напоишь его до отвала.

... а уж по части грязи и затрат нервной и физической энергии войне просто нет равных.

Мы проигрываем войну. Зверя неотвратимо загоняют в угол, человек готовится его наказать. Ты хоть раз задумывался над тем, что они с нами сделают? Скажу тебе честно, иногда я благодарю Бога за то, что моя жена и двое детей погибли и им не придется жить в послевоенной Германии.

Сейчас и речи быть не может о простой, понятной всем войне в рамках одной культуры. На этот раз стая зверья напала на человеческий дом.

Немцы, возможно, никогда ничему не научатся, но остальные этот урок усвоят хорошо. На этот раз мы потеряем гораздо больше.

Господи, мы оказались настолько глупы, что они заставили нас участвовать в тех же битвах. Словно повторно запустили тот же фильм. Те же песни, та же форма, те же враги, те же поражения. Только могилы новые.

Убивайте, если должны, потому что из-за нашей слабости и наших ошибок мы не нашли иной дороги к миру, но убивайте, испытывая угрызения совести, ощущая печаль, сожалея о бессмертных душах, которые покидают этот мир на поле боя, несите милосердие в обоймах ваших винтовок, прощение в ваших вещевых мешках, убивайте не из мести, ибо право на возмездие принадлежит не вам, а Богу, убивайте, отдавая себе отчет, что с каждой загубленной вами жизнью становится беднее ваша собственная жизнь.

Я должен воевать, но думаю, что имею право просить о переводе в другую дивизию, где меня будут окружать люди, для которых важнее убивать солдат противника, чем убить меня.

Пусть Гитлер и не прав во всем остальном; но нужно отдать ему должное, он знает, как надо расправляться с евреями.

Если ты думаешь, что я восхищаюсь немецким солдатом, то ошибаешься. Он лучше других солдат, потому что выносливее и, будучи лишен воображения, лучше поддается муштровке. А его храбрость, как и храбрость любого другого солдата, — это самообман, злая шутка, ибо победа принесет ему не больше пива и не меньше пота, чем было раньше, но об этом он не знает.

Мне нужны слуги, а не конкуренты. А если я не могу сделать их слугами, то пусть они будут трупами.

Стремление убивать — самое ценное качество военного человека, и когда офицер теряет его, он должен просить, чтобы его уволили из армии, и пусть себе занимается бухгалтерией.