Цитаты из книги Under the Volcano

Опасная это штука начать разбираться в себе.

Какие же глубины остаются для нас сокрытыми друг в друге, и, быть может, навеки.

- Господи, да если б наша цивилизация хоть на два дня могла протрезветь, она скончалась бы на третий от угрызений совести… -(Хью).

Едва ли не первое покаяние, какое я на себя наложил, состояло в том, чтобы вызубрить наизусть все философские куски из «Войны и мира». Это, понятное дело, было еще до того, как я превзошел премудрости кабалистики и выучился повторять их, как мартышка с Антильских островов. Но, как выяснилось на днях, из всей книги я только и помню, что у Наполеона ляжка подергивалась.

Что есть на свете, кроме любви и взаимности? Только теперь я поняла, почему люди кончают самоубийством... Боже, как бессмыслен и пуст мир! Дни, тусклые, беспросветные, влачатся один за другим, тягостные, кошмарные ночи тянутся неотвратимой, жуткой чередой; солнце меркнет, луна не светит мне. Сердце мое превратилось в горсть остывшего пепла, горло мое стиснуто рыданиями. Что есть погибшая душа? Это Душа, которая уклонилась от истинного пути и блуждает во тьме воспоминаний...

Две тропы раскинулись перед ней в разные стороны, как руки - это странное сравнение вдруг пришло ей в голову - распятого человека.

Но порой правда означает почти то же самое, что и смерть!

Высоко над головой плыли белые, как бы изваянные из мрамора облака, словно мятежные замыслы Микеланджело.

Хью поставил одну ногу на перильца моста и созерцал свою сигарету, которая таяла на глазах, словно хотела, подобно человечеству, поскорей себя истребить.

В каждом человеке гибнет поэт.

Он закрыл книгу и тут же снова открыл другую; гадание по книге. "Да, боги есть, но в дьявольском обличье", - сообщил ему Бодлер.

ЭПИГРАФ: «Чья жизнь в стремленьях вся прошла, того спасти мы можем».

Гёте

На жизненном пути, при подъемах и спусках, так много туманов, и ледяных ветров, и каменных глыб, нависающих над головой.

Старая, азбучная истина оставалась непоколебимой: прошлое уходит без возврата. И совесть дана человеку для того, чтобы сожалеть о минувшем лишь в той мере, в какой это может повлиять на будущее.

Вода в бассейне тихонько булькала. Могла бы душа, омытая там, очиститься от скверны или утолить свою жажду ?

...и он был, пожалуй, не прочь встречать поезда, только бы они не останавливались...

Ах, какой это отвратительный мир, где равно попирают истину и пьянство!

Будущее их прозрачно, ничем не омрачено, подобно тихому голубому озеру, и при этой мысли на сердце у Ивонны вдруг стало легко, как у мальчишки в дни летних каникул, когда можно встать поутру и убежать в солнечную даль.