Цитаты из книги Иметь или быть?

Борьба между полами так же стара, как и классовая борьба, но она приняла более сложные формы, ибо женщины постоянно были нужны мужчинам не только как рабочий скот, но и как матери, возлюбленные и утешительницы. Иногда борьба полов приобретала открытые и грубые формы, но чаще всего она велась и ведется исподтишка. Женщины были вынуждены склониться перед мужской силой, но они всегда были готовы к ответному удару; и самым острым оружием женщин по-прежнему остается умение выставить мужчин на посмешище.

Ввиду того, что в нашем обществе доминирует ориентация на обладание, наши лидеры считают, что поступки людей могут быть мотивированы только ожиданием материальных выгод (денежных поощрений и наград). Они уверены, что призывы к солидарности и самопожертвованию не встретят отклика у сограждан. Поэтому, за исключением периодов войн, к лозунгам такого рода обращаются крайне редко и упускают тем самым возможность убедиться в обратном. Лишь совершенно иная социально-экономическая структура и коренная ломка представлений о человеческой природе могут показать, что подкуп и подачки – это не единственный (или не лучший) способ воздействовать на человека.

Само собой понятно, что свобода – это вовсе не распущенность или произвол. Как и всякий биологический вид, человек – это самостоятельная система (со своей особой структурой), которая может развиваться в соответствии с ее организацией. Под свободой я понимаю не свободу от всяких принципов, а свободу для того, чтобы расти и развиваться в соответствии со спецификой человеческого существования (как автономная самоорганизующаяся система). Это означает необходимость подчиняться законам, которые обеспечивают оптимальное развитие этой системы (человека). Всякий авторитет, способствующий достижению этой цели, – это «рациональный авторитет» (например, если требования взрослых направлены на то, чтобы мобилизовать активность детей и усилить их способность к критическому мышлению, к их самореализации). Если же ребенку навязывают гетерогенные (чуждые ему) нормы, которые отвечают не запросам ребенка, а интересам взрослых, то в этом случае речь идет об «иррациональном авторитете».

В чем же будут находить удовлетворение своей страсти к приобретению, сохранению и приумножению собственности простые люди в развитом индустриальном обществе по мере постепенного исчезновения патриархального типа собственности на людей? Ответ на этот вопрос лежит в сфере расширения рамок собственности, которую можно распространить на друзей, возлюбленных, здоровье, путешествия, произведения искусства, бога и даже на собственное «я». Блестящая картина буржуазной одержимости собственностью дана Максом Штирнером. Люди превращаются в вещи; их отношения друг с другом принимают характер владения собственностью.

СОЦИАЛЬНЫЙ ХАРАКТЕР И "РЕЛИГИОЗНЫЕ ПОТРЕБНОСТИ" И вопрос вовсе не в том, религия это или нет, а в том, какова эта религия:

способствует ли она дальнейшему развитию человека, реализации свойственных ему сугубо человеческих способностей или же препятствует его развитию.

Всякая конкретная религия, если только она действительно мотивирует поведение, - это не просто сумма доктрин и верований; она коренится в специфической структуре характера индивида и - поскольку она является религией группы людей - в социальном характере. Таким образом, религиозные установки можно рассматривать как один из аспектов структуры нашего характера, ибо мы - это то, чему мы преданы, а то, чему мы преданы, - это то, что мотивирует наше поведение. Однако часто индивид даже не осознает, что является действительным объектом его личного поклонения, и принимает свои "официальные"

представления, взгляды за подлинную, хотя и тайную религию. И если, к примеру, человек поклоняется власти и при этом проповедует религию любви, то религия власти и есть его тайная религия, тогда как его так называемая официальная - например христианская - религия всего лишь идеологи

ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС - ПРОШЛОЕ И БУДУЩЕЕ одно дело считаться со временем, и совсем другое - подчиняться ему. Когда превалирует принцип бытия, мы считаемся со временем, но не подчиняемся ему. Когда же превалирует принцип обладания, считаться со временем означает подчиняться ему. В таком случае вещами являются не только вещи, но вообще все живое. Время начинает властвовать над нами. В сфере же бытия время оказывается свергнутым с престола; оно перестает быть идолом, который подчиняет себе всю нашу жизнь.

СТРАХ СМЕРТИ - УТВЕРЖДЕНИЕ ЖИЗНИ Есть только один способ, - как учат Будда, Иисус, стоики и Майстер Экхарт - действительно преодолеть страх смерти, - это не цепляться за жизнь, не относиться к жизни как к собственности. Страх смерти - это, в сущности, не совсем то, что нам кажется, это не страх, что жизнь прекратится. Как говорил Эпикур, смерть не имеет к нам никакого отношения, ибо "когда мы есть, то смерти еще нет, а когда смерть наступает, то нас уже нет" (Диоген Лаэртий). ... Поскольку мы руководствуемся в жизни принципом обладания, мы должны бояться смерти. И никакое рациональное объяснение не в силах избавить нас от этого страха. Однако даже в смертный час он может быть ослаблен, если воскресить чувство привязанности к жизни, откликнуться на любовь окружающих ответным порывом любви. Исчезновение страха смерти начинается не с подготовки к смерти, а с постоянных усилий уменьшить начало обладания и увеличить начало бытия.

ГРЕХ И ПРОЩЕНИЕ Итак, в заключение можно сказать, что при ориентации на обладание, а значит, и при авторитарной структуре грех - это неповиновение и избавиться от него можно с помощью раскаяния -" наказания -" нового подчинения. При ориентации на бытие, при неавторитарной структуре грех - это отчужденность, и избавлению от него способствуют раскрепощение разума, полнота проявления любви, единение. И в самом деле, историю грехопадения можно интерпретировать двояко, в ней смешаны элементы как авторитарные, так и способствующие освобождению человека. Тем не менее сами по себе представления о грехе как о неповиновении и отчуждении диаметрально противоположны.

Только старое, испытанное безопасно, или, по крайней мере, нам так кажется.

Каждый новый шаг таит в себе опасность неудачи, и это является одной из причин того, почему люди так боятся свободы*. ............. Осторожные, ориентированные на обладание люди получают удовольствие от безопасности, но на самом деле их положение весьма ненадежно. Люди зависят от того, что имеют: от денег, престижа, от собственного "я" - иными словами, от чего-то, что вне их самих. Но что же происходит, когда люди теряют то, чем обладают? Ведь, в самом деле, все, что каждый имеет, может быть потеряно.

Например, можно лишиться собственности, а с нею - что вполне вероятно и положения в обществе, и друзей, и, более того, рано или поздно нам придется расстаться с жизнью, в любой момент мы можем потерять ее.

Лишь по мере того, как мы начинаем отказываться от обладания, то есть небытия, а значит, перестаем связывать свою безопасность и чувство идентичности с тем, что мы имеем, и держаться за свое "я" и свою собственность, может возникнуть новый способ существования - бытие. "Быть" - значит отказаться от своего эгоцентризма и себялюбия, или, пользуясь выражением мистиков, стать "незаполненным" и "нищим".

Однако большинство людей считают, что отказаться от своей ориентации на обладание слишком трудно; любая попытка сделать это вызывает у них сильное беспокойство, будто они лишились всего, что давало им ощущение безопасности, будто их, не умеющих плавать, бросили в пучину волн. Им невдомек, что, отбросив костыль, которым служит для них их собственность, они начнут полагаться на свои собственные силы и ходить на собственных ногах. То, что их удерживает, - это иллюзия, будто они не могут ходить самостоятельно, будто они рухнут, если не будут опираться на вещи, которыми они обладают.