Цитаты из книги Избранное

Страсть сама по себе счастье, и заглушать ее в себе, бороться с ней – что может быть глупее?

Лежу и думаю о том, что любовь — это, в сущности, простейший способ познания мира и что подлинную сущность человека видит только тот, кто действительно любит. Кто писал о «музыке души»? Её-то и слышит тот, кто любит. А все другие слышат в лучшем случае гаммы, а то и уличный шум...

Говорят, что стареют, когда этого хотят. Неправда! Когда этого не хотят - еще больше стареют.

Я боюсь, что Ваша деликатность держит в плену Вашу искренность.

Мир сам по себе - картина, и тот, кто обладает редким даром живописного видения этого мира, и есть художник.

Устала я не от труда, а от борьбы с собственной душой. Не умею я применяться к жизни, все хочется приложить к ней свое, а это «свое», воспитанное в мечтах, слишком хрупко и разлетается на куски при первом же столкновении.

"Дом" - это ведь не хозяйство, не "совместное квартирование", как ты говорил, даже не дети. "Дом" - это когда друг от друга ничего не скрывают.

...жизнь, которая не даёт художнику стать художником, - это и есть его биография.

Он понял потом, что все приятное, неожиданное, праздничное не мешает, а помогает работе, как бы ни была она далека от того, что происходит перед глазами.

В последнем письме ты беспокоился за меня: «Мужчина любит в женщине себя, то есть создание своей воли и воображения». Какой же ты создал меня, дружок? Напиши, ведь, в сущности, я совсем не знаю себя. Между «знать» и «любить» — целая пропасть.

Мы встретились — и слава богу! И не нужно себя обманывать, что встретимся снова.

Кто-то сказал, что жизнь — ряд пропущенных возможностей.

Случается, что, расставаясь, тайно чувствуешь, что любые уверения: «Бог даст, еще увидимся» и т. д. — звучат безжизненно, пусто.

Часы созданы для того, чтобы не опоздать на лекцию или на свиданье, а ты, глядя на них, думаешь о том, что такое время.

Мужчина любит в женщине себя, то есть создание своей воли и воображения

В метро, в автобусах я пишу тебе длинные письма, а когда возвращаюсь домой, усталая, трудно взяться за перо.

В Петербурге картины покупаются как предмет обстановки, и, если у какого-нибудь действительного статского висит Богданов-Бельский, другой действительный статский из кожи лезет вон, чтобы и его гостиную украшал именно Богданов-Бельский. Словом, в Петербурге: «У меня — как у такого-то». А в Москве: «Хоть я и не такой-то, а у меня — по-своему, не так».

Иногда мне кажется, я не могу жить, потому что мне слишком хочется жить.

Вы даже не можете вообразить, как часто приходится лгать — на каждом шагу. Иногда даже хочется сказать правду, я попробовала, но перестала, заметив, что ее-то и принимают за ложь.