Отзывы о книге Пленница

Я был разбужен спозаранку Щелчком оконного стекла. Размокшей каменной баранкой В воде Венеция плыла.

Все было тихо, и, однако, Во сне я слышал крик, и он Подобьем смолкнувшего знака Еще тревожил небосклон.

Он вис трезубцем Скорпиона Над гладью стихших мандолин И женщиною оскорбленной, Быть может, издан был вдали.

Теперь он стих и черной вилкой Торчал по черенок во мгле. Большой канал с косой ухмылкой Оглядывался, как беглец.

Туда, голодные, противясь, Шли волны, шлендая с тоски, И гондолы* рубили привязь, Точа о пристань тесаки.

Вдали за лодочной стоянкой В остатках сна рождалась явь. Венеция венецианкой Бросалась с набережных вплавь. Борис Пастернак.

Я не мог отрицать, что, когда я не ревновал, моя жизнь с Альбертиной была скучна, а когда ревновал - мучительна.

Марсель Пруст написал, как преданные его читатели знают, знаменитый цикл текстов " В поисках утраченного времени" и роман "Пленница" - 5 книга из 6 произведений этого крупномасштабного цикла. Каждая книга представляет собой беспрерывный сплошной текст рассуждений, мыслей и выводов, почерпнутых жизнью Марселя Пруста. Его удивительный поток сознания, посвященный ушедшей жизни, некоторым историческим событиям, живописи, музыке, литературе , искусству, человеческому эгоизму и главным образом любви. На протяжении всего романа автор рефликсирует по утраченной свободе, самовыражению, похоти, эгоистическому началу, присутствующему в каждом человеке только в определенной степени. Свободе самовыражения подобно взлетающему одинокому аэроплану. Параллельно с этим в тексте присутствует любовь к музыкальному творчеству Вагнера, дань преклонения перед Гюго, Стендалем и что очень приятно к Достоевскому. В финале произведения Пруст показывает и подробно описывает свое отношение к Великому русскому классику и здесь мы можем стать невольными свидетелями европейского отношения того времени и их восприятие прозы Ф.М. Достоевского. В каком то смысле и сам Пруст пытается добиться подобного результата. Он, как и Достоевский хочет докопаться до истины сложной, не чуждой каждому, понимания и сознания человеческой, и порой неприглядной души. Очень интересно читать трактовку Карамазовых и Иволгиных в исполнении Марселя Пруста. Хотя, как мне показалось, отношение это слишком поверхностное. Видимо это и есть тот самый заграничный взгляд на особенности русской самоорганизации и витееватой души. Марсель Пруст занимается саможизнеописанием и следуя за его потоком сознания можно увидеть его отношение к женщине, к любви, к политическим интригам бессмертного и уродливого своим малодушием света Парижа.

Свет есть царство ничтожества; достоинства светских женщин незначительны, им могут давать бешеные цены или злопамятство, или воображение де Шарлю.

И параллельно с этим в тексте упоминаются мелкие, но жизненно важные детали, которые как отдельные кусочки единого пазла иллюстрируют мировосприятие главного героя и автора - Марселя Пруста.

Его иронический и эгоистический взгляд на мир.

Скоро забывается то, что глубоко не придумывается, то, чему вы подражаете, мелкая суета жизни. Меняется суета - и вместе с ней наша память.

Не виртуозность ли создает у великих художников иллюзию врожденной неукротимой единственности, на поверхностный взгляд - отсвет иного бытия, на самом деле - плод изощренного мастерства? Если искусство - только это значит оно не более реально, чем жизнь, и мне особенно не было о чем жалеть. Я продолжал играть "Тристана".

Если меня не убьют, - говорит он себе, - я в ту же минуту примусь за дело, и как же я буду развлекаться!

Отношение к девушке, с которой он сожительствует и которая ему порядком надоела своей с одной стороны покорностью "Пленницы", а сдругой тайными изменами с другими женщинами, неприличное и извращенное поведение которых она в свою очередь осуждает. И та житейская, семейная, светская и любовная ложь, которая так легко выявляется наружу, если внимательно следить за потоком сознания и нитью рассуждений великого Пруста. Автор не раз дает логическое объяснение не только изменам ( мужским и женским), когда надоевшая дама сердца теряет свою привлекательность для мужчины и становится его пленницей, но и демонстрирует все типичные особенности поступков и ошибок в поведении каждого человека. Это и сублимация, и необычайно точно сформулированная по всему тексту рефлексия, и тонкий психологический самоанализ, на обсуждение которого нас и вызвает замечательный французский писатель Марсель Пруст.

P.S. Путешествие было сложное. Нельзя в нем делать читателю остановки на протяжении нескольких дней. Потом чтение текста становится более трудным занятием, хотя по-началу это настоящая литературная музыка для души. Но я уверен, что со временем куплю и остальные произведения всего этого замечательного цикла и периодически ( изредка) буду их изучать. Но позже. Потому что не время еще оглядываться на поиски утраченного времени... Оно еще , как я очень надеюсь, не наступило...

Марсель Пруст, до встречи в Венеции!

Что-то не складывается у меня с французами...Это я собственно про Золю и теперь про Пруста. Вот кажется,что это твоя книга:классика,много цитат,старинная Франция,герои.Но автор как-то искажает всё это.

Первое что хочу отметить—слог. Нельзя сказать,что слог простой и легкий.Я ожидала более легкого,но также хочу сказать,что слог подобный этому очень красивый.Ещё меня немного удивило,что тут нету диалогов.Есть реплики,нно привычных — нету...Весь текст таким образом сливается в одну большую кашу.

Во-вторых,хочу поговорить о моих сложностях.Я бы не сказала,что у меня плохая память на имена.Раньше справлялась),но с этой книгой у меня в голове только и происходили взрывы.Автор ввел в книгу около 20 разных и совершенно неважных героев.20,Карл!

Но давайте погорим о приятностях.Эта книга меня удивила своими цитатами о любви.Автор видимо четко разбирается в этой тема,т.к. цитаты про любовь из-под его пера были просто великолепными.Я лично потратила полпачки стикеров,пока отмечала все крутые цитатки.

Вот сейчас даже как-то грустно.Я не сдружилась с этой книгой,а так хотела... Я думала,что буду летать в облаках блаженства,читая эту книгу,но я просто сидела и закатывала глаза.

По утрам, лежа лицом к стене и еще не видя над длинными занавесками, что за оттенок у полоски света, я уже знал, какая сегодня погода. Я догадывался об этом по первым уличным шумам, которые доходили до меня то приглушенными и искаженными влажностью, то визжавшими, как стрелы, в звонкой и пустой тишине воздуха – тишине емкого, холодного, ясного утра; прислушиваясь к первому трамваю, я определял, мокнет ли он под дождем или же мчится навстречу безоблачному небу.

Вот такими дивными певучими впечатлениями начинается роман «Пленница» - пятая часть цикла Марселя Пруста «В поисках утраченного времени». И из-за этого умения автора так красиво, изысканно повествовать, я и тянусь каждый раз к следующей части цикла. Это просто завораживающая магия слова, во власти которой я прочно нахожусь с первых страниц самого первого из семи романов.

С того дня, когда я впервые встретился с героями цикла, случилось с ними много событий. Главный герой из подростка превратился в зрелого молодого мужчину. Его мужание проходило на наших глазах, много персонажей присутствовало на страницах, много мыслей, много впечатлений. Пятый роман сосредоточен на взаимоотношениях молодого человека и его спутницы, роман их вошёл в развитую стадию — девушка живёт в доме главного героя, обсуждается перспектива создания брачного союза. Лично меня очень раздражала во время чтения книги та линия поведения, которую вёл по отношению к своей возлюбленной наш главный герой. Я бы сказал, поведение его далеко от рыцарского, от истинно мужского. Так изводить свою спутницу ревностью, недоверием, претензиями, более того — умышленно провоцировать её на такие же действия по отношению к себе, просто из-за пакости и слабости своего характера... Я так раздражён действиями и образом мыслей героя, что не поставил высшую оценку книге, хотя Пруст ведь не обязан всех героев конструировать в угоду читателям... Автор, надо признать, мастерски справился с задачей создать образы всех персонажей (не только основных) очень живыми, подлинными, яркими. Читаешь книгу и как будто реальная жизнь проходит у тебя перед глазами — жизнь Парижа начала двадцатого века! Но не могу смириться, когда кто-то так позорно ведет себя по отношению к девушке. Также не мог я смириться с присутствием на страницах романа обилия парижской знати с их демонстративно высокомерным тоном, с праздным и безнравственным поведением. Примечательно, что Пруст здесь выступает исключительно филигранным повествователем, выводя характеры, ситуации, антуражи, но никак не выражая своего отношения к персонажам и к происходящему. Вероятно, в этом есть особый талант и задумка — предоставить читателю самостоятельно оценивать то безобразие, с которым он столкнется в ходе развития событий в книге.

Хочу поспорить с автором по поводу названия романа. Не «Пленница», а «Пленник» - так я бы назвал роман. Не она, героиня романа, является здесь главной пленницей, а сам главный герой — пленник, погрязший в сей постыдный плен своей ревности, подозрительности, любовной слабовольной паранойи, изощренного стремления морально терзать и себя и близкого человека. Очевидно, что от такого мазохистского пленника надо бежать, и так и будет, по-видимому, судя по названию следующего романа: «Беглянка».

Однозначно двумя руками голосую за то, что автор цикла — выдающийся писатель, книги цикла «В поисках утраченного времени» мастерством изложения притягивают к себе и — точно могу сказать про себя — не отпустят до самого последнего предложения.

Так что ещё один пленник есть у Пруста — это я, читатель, пленённый лично его талантом, коварной виртуозностью его слова.

Пришло время вернуться к прустовскому марафону и перечитать пятый том. На сей раз я умудрилась отстать от темпа подкаста Армена Захаряна, хотя и он немного подзадержался с выпуском подкаста по "Пленнице". Рассказчик наконец-то обзаводится именем (в стиле "зовите меня Марсель") и умирает от ревности, заперев в клетке своей парижской квартиры птичку Альбертину. Нет, Альбертина не заперта физически - она выезжает с подругой в свет, но за каждым ее выездом следуют приступы ревности у Марселя. Абсолютно клинический случай, и наверно, никто лучше Пруста не препарировал и не описывал это чувство. То, что особенно поразило меня при чтении в этото раз - это то,насколько Марсель переживает, что он не может проникнуть в мысли и чувства Альбертины, а значит, и не может ей полностью обладать. И да, даже он сам осознает, что в его случае рець уже давно не идет о любви, а лишь об обладании - причем не столько в смысле физическом, а о полном обладании, когда мысли, чувства, время и душа другого существа полностью находятся под его контролем. Впрочем, читая Пруста, я получаю удовольствие не только от точности описания психологических состояний рассказчика, но - наверно, даже в бОльшей степени - от различных деталей, наполняющих роман. Например, несколько страниц, посвященных звукам Парижской улицы, которые рассказчик слышит, проснувшись, но даже не встав с кровати: молочницы, пекарь, лудильщик, пробегающие горничные - все это так живо встает перед глазами, что мне кажется, я и сама слышу эти голоса и мелодии и переношусь в Париж - очень экономный способ путешествовать, кстати говоря. С точки зрения сюжета, в "Пленнице" произошло не так уж и много : Альбертина живет у Марселя в парижской квартире, и кажется, ей это начинает надоедать. А Марсель, преследуя Альбертину и пытаясь застигнуть ее на чем-нибудь горяченьком, приходит в гости к Вердюренам и снова слушает сонату Вентейля...Ждем шестого тома.

Марсель Пруст, Пленница: Роман/ Пер. с франц. Н. Любимова, вступ. статья и коммент. А. Михайлова. – М.: ИХЛ, 1992

Великий роман об отчужденности людей, о невозможности понять другого. Изощренный психологический анализ без всякой пошлости и перетяжек. В отличие от других романов серии, в этом есть и внутренний драматизм. Шлюшка и лесбиянка Альбертина, не равнодушная к деньгам богатого аристократа, со всеми ухищрениями лживых женщин, которые понимают, что порок и путь удовольствий им дороже, чем плен, чем даже деньги и содержание. Вместе с тем это роман о «дружбе» старика с молодостью и надеждой, о последней, так сказать, улыбке любви. Герой, конечно, безбожно ревнует свою подружку, а та без конца запирается. Детективное расследование куда интереснее, чем если бы о нем рассказывал Арчи Гудвин, и гораздо искуснее проведенное.

Бедняга Марсель Пруст! Так и кажется иногда, что он знал и в своей эпопее описывал только одно счастье: ребенком, пока еще был здоров, после крепкого сна маму запеленговать всеми чувствами и эти покой и блаженство нюансировать потом на тысячи страниц. Замечательно сделано, филигранный мастер, но как утомительны подчас эти блестящие нюансировки. И Альбертина у него мама, и Франсуаза мама, и всё-то он пытается возвратить утраченное колыбельное время (a la recherches du temps perdu). Я как Пруста очередной том прочту, так и понимаю ясно, что все горожане – больные люди: они заперты, пытаются выбраться на волю, а кому не удается, те сублимируют свою безысходность «в творчество». Вон они, «творцы» московские, - одни матюги в стихах и в прозе. Ясное дело, если ты заперт в четырех стенах, - чего тебе еще остается? Только мат. А между тем манит простор, горизонт, дорога (не автомобильная), река, костер, болото и те тысячи состояний природы, из которых ясно, что ты есть, ты чувствуешь, а не труп общественный и обобществленный в телеящике.

Но если без предубеждений и предвзятости – у Пруста есть чему поучиться. У западной литературы ХХ века триада гениев – Пруст, Кафка, Джойс – всеми признана, но в русской культуре эти имена по-прежнему оспариваются, и в первую очередь потому, что их понимание труднодоступно, затруднено. Ну, никак нельзя человеку самодовольному или с заскорузлыми мозгами и необразованному прочесть хоть три десятка страниц в романах Пруста: абракадабра – вот и весь вердикт. А между тем Пруст вовлекает в свои чудовищные синтаксические периоды столь много опыта, картин, чувств и наблюдений, что можно говорить об объемном изображении. К сожалению, отечественными снобами и прилипалами всех мастей много делается для того, чтобы представить выдающихся писателей этакими жрецами, небожителями. Как начнут камлать и шаманить: Бродский, Бродский! - так поневоле, если не крепок духом, засомневаешься: да чего же он такого написал-то, этот Бродский, чего и понять нельзя? А оказывается – банальная правда. Правда, и больше ни фига.

Вот и у Пруста: Правда, и больше ничего.

Ведь вот 100 лет не прошло, как он писал, а о нетрадиционных сексуальных отношениях так убедительно, просто и ясно сказано, что все эти ваши фейсбучные споры – точно пыль с Марса. Ребята! Это все давно описано, расписано, изображено и аргументировано как факт жизни и психофизиология, а вы говорите: Государственная Дума приняла закон. Что вам Дума? Сенаторы и депутаты – это же селениты и марсиане: их давно нет, а они думают, что рулят жизнью и нормируют действительность. А действительность катится мимо и помимо них, и она совсем иная.

Очень стоящий роман, всем рекомендую. Перевод Николая Любимова местами просто виртуозен (лучше оригинала: у меня есть издание и на французском, я сличал!). Алексей ИВИН

Первая книга в новом году! Самая камерная из всего "Утраченного времени", действие практически не выходит за пределы комнаты Марселя - особенно, если не брать в расчет то, что во всем цикле действие в принципе не выходит за пределы его головы. Да даже если и брать - все равно самая камерная, потому что мысли Марселя крутятся почти исключительно вокруг его мучительных отношений с Альбертиной и за границу этого невидимого круга не выходят. Книгу следовало бы назвать "Пленник", потому что заложником и заключенным ощущает себя именно Марсель. А описание смерти Бергота - пожалуй самое простое и пронзительное из всех литературных смертей.

Любовь у Пруста прекрасна, чувственна, доведена до совершенства, до виртуозности, как плод изощренного мастерства. В его исполнении это не соединение слов, - это музыка, исполненная нежности. Любовь – возвышенное чувство до тех пор, пока она не начинает взращивать и питать собою ревность.

Если вы не знаете что такое ревность, какой она бывает и что испытывает человек, разжигающий в себе ее огонь, - обратитесь к Прусту. Ревность, как потребность быть деспотом, тюремщиком для любимого существа. Ревность как трепет ожидания, чередующая с тяжеловесной скукой, в зависимости от того, где находится предмет вашего обожания, кто он – вольная птица или ваш пленник.

Ах, у Пруста не так важен сюжет, как стиль. Монотонный на первый взгляд, но составляющий душу автора, подтвержденный не отдельными эпизодами, а общим впечатлением от книги в целом, от красоты, которую он принес.

«Никому прежде не свойственная способность – открывать целый мир, который ни один композитор нам никогда не показывал, – говорил я Альбертине, – не есть ли это непреложное доказательство гениальности, гораздо более веское, чем содержание произведения?» – «И в литературе?» – спросила Альбертина. «И в литературе».

P.S. Размышления о Достоевском необыкновенно хороши.

Чтение эпопеи «В поисках утраченного времени» растянулось на пару лет и это непозволительное читательское поведение. Никогда так не растягивал чтение даже самых крупных эпосов. В каждом томе действуют одни и тоже лица в большом количестве, которых неизбежно забываешь, что негативно сказывается на цельности восприятия истории. Ещё и «Содом и Гоморра», в отличие от первых трёх книг, оставила по себе не самое приятное впечатление. Всё это неизбежно привело меня к смазанности в ощущениях от этой части книги.

Несомненно, она мне понравилась гораздо больше «Содома и Гоморры», хоть и по своей теме недалеко от неё уходит. Если же воспроизвести впечатление от первых трёх томов, то приходит осознания того насколько всё-таки слабы и «Содом и Гоморра» и «Пленница».

В «Пленнице» Пруст не показывает ничего нового, всё также продолжая свою бесконечную песню болезненной «любви» и бесконечной рефлексии. Главный герой понимает, что его возлюбленная ему абсолютно чужда и неинтересна, однако в результате постоянного воспламенения чувств ревностью он боится лишиться её. Эдакая простенькая эмоциональная зацепка. При этом сама его возлюбленная также особых чувств к нему не испытывает, предпочитая мужчинам женщин. Марсель желает с ней расстаться, но именно в тот момент когда не будет напряжён ревностью, в момент своего спокойствия. Выжидая наступление этого момента, он оказывается в дураках, поскольку Альбертина покидает его первой. Всё это создаёт расплывчатое отражение истории Свана или истории того же Марселя с предыдущей девушкой, или Де Шарю с Морелем.

Стиль изложения также не блещет переливами той красоты, что мне так полюбилась в первых частях книги. Возможно это связано с тем, что «Пленница» была издана после смерти Пруста и не прошла окончательной авторской редактуры, а возможно и с тем что Пруст уже не мог написать чего-то поражающего в контексте саги.

«Пленница» в целом оставили приятное впечатление и язык не повернулся бы назвать этот том плохим (чего только стоит инцидент на вечере у Вердюренов и терзания юного Марселя ревностью). Но всё же в противовес восхищению, поразительной красоте и оригинальности первых томов саги, выходит некоторая вторичность и блеклость последующих частей.