Цитаты из книги Фарсаны

Да и что такое счастье? Исполнение всех желаний? Нет, как ни парадоксально, но счастье - это и мука, постоянное недовольство собой и вечная тревога. И не будь этой тревоги - история человечества пришла бы к своему концу.

Недостатки людей - продолжение их достоинств.

В голову навязчиво лезла фраза: "Мы больше растения, чем думаем". Где он ее вычитал? Кажется, в "Дворянском гнезде" Тургенева. И сказал эти слова герой романа, который долгие годы жил в Париже, тоскуя по России.

Радость мальчика перехлестнула через край: он оказался нужен людям! Да еще как нужен!

— Эх ты, — Юджин потрепал мальчика по плечу и со вздохом добавил: — И ты, Брут! Саня рассмеялся. Его развеселила не только шутка. Его радовало, что может вести разговор на равных. Он знает, кто такой Брут! Он знает многое из того, что знают его новые знакомые.

“Сан, принеси стул”, то он остановится в недоумении — какой именно стул? Сан еще не понимает, что имеется в виду не единичный, конкретный стул, а стул вообще, любой стул. Именно конкретность мышления первобытного человека Иван считал рубежом вряд ли преодолимым.

— Сейчас о всемогуществе люди мечтают в научной фантастике, — продолжал Саврасов. — И вот пришло время перейти от фантастики к реальному.

Так что же такое человек? — вопрошал он себя, глядя на извивающихся людей. — Дергающаяся амеба? Или дух, равновеликий космосу?

Человек постепенно упрощается, его духовный мир в будущем царстве покоя и сытости стандартизируется. Между тем ученые, работая по инерции, будут еще некоторое время обеспечивать научно-технический прогресс, темпы которого станут все более и более замедляться. <...> Однако процесс совершенствования кибернетической аппаратуры не будет бесконечным. Даже самых выдающихся ученых грядущего затянет неудержимый поток всеобщей деградации. Ученые сами попадут в духовное рабство к машинам.

Любовно перебирая тома, Иисус не переставал удивляться, почему люди теряют вкус к чтению и предпочитают легко и бездеятельно воспринимаемые виды массовой информации, часами просиживая, например, у телевизора. Сам Бог читал всегда охотно. Читал обычно неторопливо, вникая и вглядываясь в глубины слов.

Иисус чувствовал, что в его раздумья о Боге вкрадывалось что-то новое. В художественно образном мышлении Иисуса под Богом все чаще рисовалась не прежняя мистическая, потусторонняя сущность, а сама природа, как единственная причина самой себя, как нечто похожее на безграничную и вечную субстанцию Спинозы.

До Иисуса доносились обрывки разговоров, и в душу его вновь начала заползать тоска. Стандартные и безликие фразы, которыми лениво обменивались мужчины и женщины, выявляли глубокий внутренний вакуум и равнодушие друг к другу. И привело их сюда чувство пустоты и стадности — этот противовес некоммуникабельности.

“И в самом деле преисподняя, сытая преисподняя”, — подумал Иисус, окидывая взглядом кипящий яркими буквами город. Он начал догадываться о другой, неявной цели рекламной пляски — обезличить человека, лишить его индивидуальности, впечатать в опустошенные души и мозги стандарты мышления и поведения. У человека не должно остаться ни одной минуты для размышлений и самостоятельной жизни духа, ни секунды даже для того, чтобы зафиксировать в сознании факт своего собственного существования.

Однако прошедшая ночь, когда он более честно оценил свою родовую память и опыт промелькнувших, как на экране, веков, не прошла бесследно. Иисус временами и очень смутно осознавал, что в мир он идет на этот раз надломленный, с глубокой внутренней трещиной. В глубине души зрело безбожие, все более определенной становилась мысль о необходимости бороться с рабской и принижающей человека идеей Бога. Во имя спасения того же духовного богатства человека…

...он нес людям веру не в Бога, а в Человека и его духовную силу.

— Не думайте также, что я призываю вас к аскетизму и технической отсталости. Но надо знать меру. Вы же, погрузившись в трясину сытости и комфорта, незаметно для себя отучаетесь чувствовать и мыслить.

Но спасет ли человечество от биологического и духовного вырождения одна природа? Нет, не спасет. Как ни важна природа, но она фактор второстепенный.

...высказывалась правильная мысль о том, что человек не может быть по-настоящему свободным, радостным и духовно богатым, если он смотрит на природу чисто утилитарно, потребительски. Переделывая мир, человек соответственно переделывает и себя. Вот почему мы должны относиться к природе как к источнику радости и эстетической ценности.