«Что касается меня, то я всю жизнь переходил от непрерывной деятельности к жажде того состояния, когда "студёный ключ, играя по оврагу и погружая жизнь в какой-то смутный сон, лепечет мне таинственную сагу про мирный край, откуда льётся он".
Да, иной раз я хотел испытать хотя бы ничтожную долю состояния, когда погружаешься в какой-то смутный сон. Но я хорошо знал, что такое состояние только называется сном. На самом же деле оно наполнено плодоносным напряжением».
Ох, как же мне знакомо подобное состояние, о котором пишет Паустовский. В состояние смутного сна я бы погружалась гораздо чаще, будь на то моя воля. И это отнюдь не лень, как может показаться многим обывателям, потому что внутри часто бывает "плодоносное напряжение", от которой не бывает скучно, а напротив можно даже устать. И, видимо, именно в это состояние хотел погрузиться автор, почти тайком оставшись в Сухуми. И дальше продлить его в Армении, Азербайджане и наконец в Тифлисе.
Мне не понравилась эта пятая часть "Повести о жизни", к сожалению. Разрозненные поверхностные перескакивающие описания его жизни на Кавказе. Его, непонятное мне, там существование без цели и особого удовольствия, учитывая климатические условия, в которых он находился. Хотя, я сейчас немного перегибаю палку, думая, что ему не понравилось, как не понравилось бы мне, я уверена, учитывая описания, от которых хочется сказать "бррррр...." Непонятные отношения с Марией, с которой он вёл себя как ничего нерешающий мужчина, хоть в настоящей биографии у них, оказывается, всё сложилось.
Пишу рецензию лишь только в честь Дня рождения Паустовского, ибо не сложилось с этой частью у меня, да и ладно... Я даже не получила удовольствие от истории, где влюблённый художник Пиросмани кинул к ногам нелюбящей его женщины Маргариты миллион алых роз, потому что вроде как и не поверила. А если и была такая история, то всё равно с каким-то щемящим горьким осадком, хоть и романтичная. Паустовский упоминает о своём обручальном кольце, который у него чуть не украли, но его семейное положение в книге покрыто мраком тайны, учитывая что путешествует один и не торопится вернуться домой. Но мне, видимо, не зря передались эти ощущения, потому что вот, что пишет сам автор о своём тогдашнем состоянии :
«Тоска была давняя, прочная. Происходила она от затяжного одиночества, тем более непонятного, что по натуре я был человеком общительным, любил веселье и совершенно не был склонен к угрюмому самоанализу.
Я хотел рвать жизнь охапками, как рвут весной сирень, хотел, чтобы мои дни никогда не повторялись и для меня хватило бы всех удивительных людей, стран и событий, какие только существуют на свете.
Но жизнь не по моей вине (вина, очевидно, была, но я её не понимал) складывалась так, что и разнообразие жизни, и события, и скитания, и множество окружающих интересных людей — всё это было дано в изобилии, но не было дано лишь одного: родственных, любимых и любящих людей.
Были мама и Галя, но меня отшвырнуло от них далеко, и мы переписывались так редко и так коротко, будто с трудом перекликались через широкую, шумную реку и плохо различали друг друга на затянутых туманом берегах.
Не было дня, когда бы у меня не саднило сердце от этой оторванности и когда бы я вслух не стонал от досады на эту разлуку и от гнева на самого себя.
Я никак не мог справиться со своей жадностью.
"К чему я всё это коплю?" — спрашивал я себя, но никогда не отвечал на этот вопрос, так как копил я жизнь инстинктивно, в силу какого-то мне самому непонятного внутреннего побуждения.
Разгадка пришла только в последующие годы, когда я начал писать.
Жадность заставляла меня беспрерывно искать новых мест, людей, знаний, впечатлений, новых дел и невольно всё дальше и дальше уходить от своего недавнего прошлого.
Оно было недавним, но вместе с тем ощущалось и как очень далёкое».
Интересно, избавится Паустовский от своего щемящего одиночества в последней части "Повести о жизни"? Хотя её название "Книга скитаний" не вселяет надежды...
77 понравилось
